Защитник - Ана Хуанг

Он был прав.

Мой отец был полностью сосредоточен на самой игре. Всё остальное он считал отвлекающим фактором, включая предматчевые и послематчевые пресс-конференции, которые он называл «нелепой тратой времени».

К счастью, его туннельное зрение позволяло мне легко скрыть от него ситуацию с моим соседом по квартире. К сожалению, это означало, что у меня не было веского оправдания для отказа.

— Ладно. Я пойду, — сказала я. — Но если еда будет дерьмовой или кто-нибудь за столом произнесёт слово «синергия», ты будешь должен мне еду и двадцать фунтов.

Винсент усмехнулся.

— Договорились.

Его ответ повис в воздухе. Моя кожа покрылась мурашками, и я с ужасом осознала, что всё это время пробыла в полотенце.

Мое крошечное, едва подходящее полотенце, о котором я каким-то образом забыла.

Винсента, казалось, осенило то же самое. Улыбка с его лица исчезла, и мы поспешно отступили друг от друга.

— Ну, — я натянула улыбку. Представь, что ты в настоящей одежде. — Спокойной ночи.

Винсент не отрывал от моего лица взгляда.

— Спокойной ночи.

Я подождала, пока он отвернётся, прежде чем помчалась в свою комнату, закрыла дверь и заперла её на всякий случай. Я взглянула на своё отражение.

Да, определённо хорошо, что я не ушла, пока он смотрел. Моя задница болталась, как ни в чём не бывало.

Я переоделась в пижаму и плюхнулась на кровать. Я не могла перестать прокручивать в голове нашу встречу в коридоре.

Оглядываясь назад, я понимаю, что стоило использовать ситуацию с полотенцем в свою пользу. Если уж не удалось добиться от него поцелуя, то хотя бы немного помучить. Но момент был неподходящим, и я не хотела побеждать чем-то столь очевидным и грубым, как нагота. У меня были пределы.

Мой телефон завибрировал, сообщая о новом сообщении. Я взяла телефон, благодарная за возможность отвлечься.

Мейсон: Что ты делаешь?

Мы переписывались ещё с игрового зала, но он так и не пригласил меня на свидание, да и я его к этому не подталкивала. Непринуждённый, ни к чему не обязывающий флирт был гораздо интереснее.

Я: Работаю над заявкой в МАСП. Ничего интересного. А ты?

Мейсон: У меня «счастливый час» с коллегами

Мейсон: Один из них только что начал петь Селин Дион акапелла, если тебе интересно, как это происходит.

Я: Вот, видишь, вот почему ты ВСЕГДА говоришь «нет» встречам с коллегами вне офиса. Они всегда заканчиваются Селин Дион, обидой и/или рвотой. В любом случае, это не очень хорошо.

Мейсон: Ха-ха, я запомню это.

Мейсон: С другой стороны, один из них рассказал мне об этом замечательном итальянском ресторане в Ноттинг-Хилле.

Мейсон: Хочешь пойти со мной в следующую пятницу? Я угощаю.

У меня скрутило живот. Я сглазила, ведь это же точно было приглашение на свидание. Вот тебе и флирт без обязательств.

Я прикусила нижнюю губу. Мейсон был холост, привлекателен и приятен в общении. А самое главное, он не был связан с футболом и не интересовался им. Честно говоря, он был лучшим вариантом для свиданий за весь год... так почему же я колебалась?

Мои большие пальцы зависли над экраном телефона. Мне нужно было напечатать три слова. Вот и всё.

Я бы с удовольствием. Видишь? Всё просто.

Так почему же я не могу этого сделать?

Ты меня подбадриваешь, Лютик?

Тебе следует пойти со мной.

То есть ты хочешь сказать, что я особенная.

Именно это я и говорю.

Я застонала и повернулась на бок. Я уставилась на стену, отделявшую мою комнату от комнаты Винсента, мечтая выбросить из головы его голос.

Я: У меня, возможно, сегодня вечером будут дела по работе. Могу ли я уточнить и написать тебе?

Мейсон: Без проблем. Просто напиши, когда освободишься, и мы всё уладим.

Мейсон: Только если ты этого хочешь, конечно :)

Его легкость в понимании только заставила меня почувствовать себя еще хуже.

Почему я не могу выйти из зоны комфорта? И почему Мейсон не может подарить мне бабочек в животе, как это мог сделать другой, недосягаемый человек?

Я снова застонала. Я перевернулась на живот и зарылась лицом в одеяло, а в голове проносилось воспоминание о лице Винсента.

Иногда я действительно себя ненавидела.

 

Я слышал дыхание Бруклин.

Это было физически невозможно, учитывая толщину стены между нашими комнатами, но я мог поклясться, что слышал ее тихие вдохи, пока лежал в постели, глядя в потолок.

Каждый раз, когда я закрывал глаза, образ её в полотенце жёг меня изнутри: длинные ноги, взъерошенные волосы и слишком голая кожа, больше чем следовало. Я не мог стереть это, как и десятки других воспоминаний, запечатлевшихся в моей памяти. Там была полная галерея Бруклин Армстронг, но я предпочёл не идти туда сегодня вечером. Это было слишком опасно, поэтому я держал глаза открытыми. К сожалению, это помогло лишь отчасти.

Я всё ещё ощущал её присутствие сквозь стену, тёплое, мягкое и в меру колючее. Она удивила меня своей зажигательной речью, и я сам удивился, пригласив её на ужин с «Зенитом».

Мне не стоило этого делать. Мне и дома было трудно ей сопротивляться, не говоря уже о том, чтобы брать её на деловые встречи. Но, чёрт возьми, она просто... утешала меня. Когда я с ней разговаривал, мне казалось, что всё наладится. Она не пыталась меня задобрить, и если она говорила, что я молодец, значит, я молодец.

В моей жизни было не так много людей, которым я мог бы так доверять. На этом ужине меня окружали акулы. Мне нужен был кто-то, кто был бы на моей стороне, даже если ее язык был острее любого лезвия.

Я повернул голову. Луч лунного света прорезал темноту и осветил разделяющую нас стену. На заднем плане маячили тени десятков плюшевых игрушек.

Мои губы изогнулись. Бруклин была настоящей угрозой, проделывая этот трюк – я чихал каждый раз, когда входил в свою комнату, потому что там было столько чертовых плюшевых игрушек – но я не мог не восхищаться её изобретательностью.

Честно говоря, я удивился, что она не попыталась соблазнить меня в коридоре. Она была чертовски азартна, и после нескольких попыток выиграть наше пари – как будто я не раскусил её замыслы с йога-лосинами – её попытки сошли на нет.

Была ли она отвлечена чем-то или кем-то другим?

Может, она занята с