Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Николаевна Романова

Я оторвался от ее губ, но только чтобы попробовать на вкус шею. Под тонкой кожей билась жилка, а Данелия уже дрожала в моих руках. Мы в унисон дрожали, на одной волне вибрировали, казалось, даже наши разумы укатили в одном направлении.

И это было так правильно, так органично, словно не она сегодня с утра меня так взбодрила, что меня можно было на корриду с голыми руками выпускать. А когда я успокоился, вернулась и снова взбодрила, что я горным тигром за ней поскакал!

А ревностью своей добила! Так и думал, что она Лию за мою любовницу приняла. Ревнует…

Я целовал ее шею, ушко, распаляясь все сильнее. Казалось, еще немного, и я сгорю! Утону в ее стонах, в ее объятиях, в запахе и вкусе ее кожи.

А когда ее ладошки уперлись мне в грудь, поймал себя на жестком протесте, словно у меня что-то ценное отбирали. Что-то очень дорогое, то, в чем тело нуждалось не так сильно, как душа.

Моя душа ее хотела. Не владеть — защитить. Помочь. Укрыть. Спрятать ото всех и беречь как что-то жизненно важное.

— М-м-м, — промычал я, отстраняясь.

Подозреваю, что вид у меня был как у средневекового дикаря, но мне было так плевать…

— Хасан, — прошептала Данелия, — я не готова.

— Почему? — я говорил не думая, просто ляпнул то, что первое пришло в голову.

— Потому что цистита в моем плане на зиму не было, — очень серьезно ответила Данелия.

Она опустила голову мне на плечо и пыталась отдышаться. А я — вспомнить, что такое цистит. И почему он должен быть в планах. И какой сейчас год, кто вождь и как меня зовут до кучи. Потому что забыл все.

Положил ладонь ей на затылок и задержал дыхание. Перебирал ее мягкие волосы, понемногу успокаиваясь, смотрел в стену и только теперь осознавал, где мы находились.

— Обойдемся без цистита, — согласился я невпопад.

Подозреваю, что мне только что приписали старческое слабоумие: думал я в районе трех минут.

— А ты врушка, Данелия, — хмыкнул я.

— Я? — она подняла голову и посмотрела на меня своим фирменным взглядом.

— Язык не раздвоился еще, — улыбнулся я.

— Ты меня поэтому поцеловал? Проверить свои догадки? — показательно ахнула она.

— Нет, я укрощал кобру, — вежливо парировал я.

— Думаешь, это так работает? — засомневалась она.

— Конечно, так! Мы уже перешли на «ты»!

— Странно «выкать» человеку, с которым только что целовалась, — смешно сморщила она нос.

— Это да, — согласился я, — только не говори, что тебе не понравилось.

— Понравилось, но…

Ее глаза стали теплыми, сияющими. И голос изменился, мягким стал, без примеси ее прежнего высокомерия.

— Без «но» ты не можешь, — притворно закатил я глаза.

— Хасан!

— Что? Шайтанчик — это жена моего младшего брата, у меня их два. Говорю на случай, если ты меня еще с одной невесткой увидишь. А вот к тебе вопросы…

— Задавай, — уверенно ответила Данелия.

— Пойдем, — я взял ее за руку и повел за собой.

— Куда?

— Ко мне в кабинет, там есть два стула, кофе и печенье. Это мое тайное оружие на случай, если ты снова станешь ругаться, а целоваться не захочешь, — хмыкнул я.

— Ты слишком быстрый!

— Так мне и не восемнадцать, надо все успеть, — согласился я.

Дождался, пока она запрет дверь на первый этаж, и повел ее к себе.

Сказать, что подчиненные были в ауте, — ничего не сказать. Ильвина Ильгизовна даже мобильный достала, и непонятно было — она фотографировать для уголовного дела собралась, решив, что я Данелию убивать буду, или неотложку вызовет, решив, что начальство из ума выжило.

Я же открыл дверь в свой кабинет, пропустил Стервеллу вперед, запер дверь изнутри, чтобы ко мне не началось паломничество любопытных, и галантно забрал у нее шубку.

Повесил на плечики, снял с себя тонкую куртку и нажал на кнопку электрического чайника, пока Данелия осматривалась.

Она поправила волосы элегантным жестом, а я залип на ней так, что забыл предложить сесть.

— Уютно у тебя, — первой заговорила Данелия.

— Мне тоже нравится, — согласился я, наливая нам чай.

Поставил две кружки на стол, достал в ящике печенье, поставил по центру и отодвинул для нее стул.

Данелия грациозно села и странно посмотрел на меня. Я же заробел как мальчишка, спрятал руки в карманы брюк, подумал и сел напротив.

— Хасан, — начала Дана, обхватывая стакан ладонями.

Пальчики у нее были тонкие и длинные. Музыкальные, как мама говорила.

— Зачем ты утром встречалась с Кузнецовым? — сразу же обозначил я.

Да, я ревнивый! И меня бесило, что Андрей жил с ней в одном городе.

— Я позвонила ему по делу, — задрала она нос.

— Какое у тебя с ним дело? — надавил я. — И кто этот второй тип, что сидел с вами?

— Гриша, — пожала она плечами.

Взяла стаканчик, сделала маленький глоток чая и потянулась за печеньем.

Я уже говорил, что эта женщина строптива до невозможности? Так я повторюсь!..

А она в упор смотрела мне в глаза и медленно жевала печенье, пока у меня дым из носа не пошел.

— Кто такой Гриша? — не выдержал я.

— Хасан Муратович, может, мы обсудим что-то другое? А свои дела я решу сама, — предложила она.

— Ветрено сегодня, — согласился я, снова слышала бесячее «р-р-р» из своих уст.

— Да, на завтра обещали снег, — она говорила тоном потомственной аристократки в сотом поколении.

— А на послезавтра град, — выдал я, — и осадки в виде гномиков.

— Даже такие бывают? — изумилась она и приподняла брови.

— Ладно, что не так? — уточнил я.

— Все так.

— Но? — подначил я.

— Без «но».

— Так кто такой Гриша? — не выдержал я. — Твой очередной поклонник?

— Почему очередной?

— Потому что я первый. И в перспективе единственный.

— И самоуверенный, — подсказала Дана.

— Данелия Альбертовна, сложная ты женщина. Ребус какой-то неразгадываемый.

— Я очень простая, просто хочу конкретики, — призналась она.

— Да куда еще конкретнее? А, понял! — обрадовался я.

Ухмыльнулся, приладил бороду и наконец выдал:

— Данелия Альбертовна, я тебе отношения предлагаю. С обязательствами. И сразу предупреждаю, что я ревнивый.

— Вот так просто? — удивилась она.

— Можем усложнить, если тебе хочется. У меня все просто: ты мне нравишься, я за тобой ухаживаю.

— Пока ты только устраиваешь сцены ревности, — пожурила она.

— Я просто выясняю количество конкурентов за шикарную женщину, — улыбнулся я.

— В твоем неповторимом агрессивном стиле, — она