Прости меня. Пять лет спустя - Мария Свами

Её голос, высокий и назойливый, резанул слух, а нарочитая игривость в движениях вызвала у Глеба приступ раздражения. Он невольно сжал кулаки, пытаясь унять вспыхнувшее внутри него уже привычное при Танькином появлении чувство — смесь злости, досады и необъяснимой тревоги.

— Ты что тут забыла? — почти шёпотом произнёс Глеб и, схватив Лебедеву за руку, резко потянул в сторону своего кабинета. — Опять пришла? Я же тебя просил: не приходи ко мне на работу. Ты меня отвлекаешь.

Он рывком распахнул дверь, вошёл внутрь и громко хлопнул ею — так, что она с грохотом ударилась о дверную коробку и отскочила обратно. Мужчина, тяжело дыша, плюхнулся в кресло, в порыве раздражения швырнув папку с бумагами — та, пролетев по воздуху, с глухим стуком приземлилась на подоконник.

— Милый, неужели я тебя так сильно отвлекаю? — Татьяна развязно подошла к нему сзади, провела ладонью по плечам и склонилась к самому уху. — Ты такой напряжённый… Давай я помогу тебе расслабиться.

Лебедева начала массировать ему шею, её пальцы скользили по воротнику рубашки, дыхание обжигало кожу. Глеб закрыл глаза, пытаясь унять нарастающую злость, но Татьяна не унималась — её руки настойчиво мяли плечи, словно пытались продавить сквозь них волю мужчины.

Не выдержав, он вскочил, резко развернулся и с силой схватил девушку за запястья.

— Глеб, ты что? — Таня прижалась к нему всем телом и заглянула в глаза, её голос стал тише, почти мурлыкающим. — Давай…

Она замолчала на полуслове и внезапно застыла, пристально уставившись в дверной проём. Её глаза расширились — сначала от изумления, затем от жгучего гнева.

Миллер-младший резко обернулся и увидел Лизу. Она стояла в коридоре, застыв на мгновение, и смотрела на них не мигая. Их взгляды встретились — всего на долю секунды, — а потом Лиза быстро повернулась и почти бегом направилась к выходу.

— Лиза… — прошептал Глеб и уже бросился к двери, но Лебедева вцепилась в его руку, повисла на ней всем телом, отчаянно причитая:

— Любимый, оставь её! Слышишь, оставь! Ты же ей совсем не нужен, а я — я всегда с тобой. Всегда рядом. Всегда буду ждать.

Глеб разозлился ещё сильнее. Сжав зубы, он схватил ноющую Татьяну за запястье, рывком выставил её в коридор и с грохотом захлопнул дверь. Резко повернул ключ в замке, отрезая путь назад.

— Вот ведь… — Миллер подошёл к окну, нервно провёл рукой по волосам, потом по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Он прижался лбом к прохладному стеклу, глядя, как вдали мелькнула знакомая фигура.

Лиза вышла из здания и перебегая дорогу, направилась в сторону детского сада, куда ходила Сашка.

* * *

— Я не справлюсь, — тихо произнесла Суворова, обращаясь скорее к самой себе, чем к кому-то ещё. — Точно не справлюсь… Я не смогу его каждый день видеть. Это просто испытание какое-то. Не понимаю, зачем я согласилась на эту авантюру с кабинетом в его здании… Бред.

Девушка встала из-за рабочего стола, сделала несколько шагов к двери и уже потянулась к ручке, как вдруг замерла. На пороге, словно зловещее видение, возникла Татьяна Лебедева — раскрасневшаяся, с пылающими от злости глазами.

— Господи… Опять ты, — устало вздохнула Лиза и невольно отступила обратно в кабинет, инстинктивно увеличивая дистанцию.

— Что, не ожидала? — Танька наступала на Суворову, широко шагая на своих высоченных каблуках. Её голос звенел от ярости, а каждое слово звучало как удар. — Я же тебя предупреждала, гадина! А ты не поняла? Опять около него трёшься?

Лиза смотрела на разгневанную Лебедеву молча и немигая, давая ей возможность выплеснуть весь свой яд. Её лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным, но внутри всё сжималось от напряжения. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках, и медленно выпрямилась, расправив плечи. Взгляд её не дрогнул — холодный, твёрдый, словно щит.

В воздухе повисла тяжёлая тишина, Лиза молчала, не опуская глаз, и это молчание, полное достоинства и внутренней силы, действовало на Лебедеву сильнее любых слов. Та вдруг запнулась на полуслове, её ярость на мгновение угасла, сменившись растерянностью.

— Ты думаешь, что победила? — наконец прошипела Татьяна, но голос её уже звучал не так уверенно. — Думаешь, он выберет тебя? Ошибаешься. Он — мой. И всегда был моим.

— Конечно, Танечка, — Лиза не сдержалась, и в эту фразу вложила весь накопившийся сарказм, произнеся её с ледяной усмешкой. — Конечно, твой. Весь, с потрохами. Я не претендую, не переживай.

Спокойная фраза, полная уверенной твёрдости, вывела Лебедеву из себя окончательно. На мгновение её лицо исказилось от ярости — губы дрогнули, глаза сверкнули бешенством. Она резко схватила со стола большой дырокол и замахнулась, целясь в Лизу.

Но не успела. Сильная мужская рука внезапно ухватила её за локоть и рванула в сторону. Дырокол вылетел из Танькиной ладони, со свистом пронёсся в воздухе, задел острым краем подбородок Лизы и с грохотом приземлился на полу, откатившись к ножке стола.

На мгновение в помещении наступила гробовая тишина.

Лебедева застыла, широко раскрыв глаза, а затем медленно перевела взгляд на Лизу. Та осторожно коснулась подбородка — пальцы окрасились кровью, несколько капель упали на блузку, оставив тёмные пятна.

Лиза не вздрогнула, не вскрикнула. Она лишь слегка поморщилась от боли, но взгляд её остался твёрдым, почти вызывающим. Кровь тонкой струйкой стекала по коже, падая на пол, а она стояла прямо, не опуская глаз, словно говоря: «Вот так. И что теперь?»

— Ты… ты могла её покалечить, — прозвучал низкий, дрожащий от гнева голос за спиной Татьяны.

Лебедева побледнела, отступила на шаг, её руки задрожали. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Через минуту в кабинет заглянула Марина Игоревна. Недолго думая, она позвонила на пост охраны — и вскоре разбушевавшуюся Лебедеву вывели из помещения. Та сопротивлялась, что-то кричала, но двое крепких охранников уверенно провели её по коридору, и шаги постепенно стихли вдали.

— Лиза… — прошептал Глеб, медленно подходя к девушке. Он взглянул ей в глаза и увидел в них нечто похожее на боль и досаду.

— Дай я посмотрю, — он едва заметно дотронулся до её подбородка, осторожно приподнял лицо к свету. Достал из кармана платок и аккуратно промокнул бурое пятнышко крови, стараясь не причинить боли.

Миллер ещё раз внимательно осмотрел ранку и невольно подул на неё — лёгкий поток воздуха едва коснулся кожи. В этот момент он поймал удивлённый взгляд Лизы.

Он делал так раньше, пять лет назад, когда девушка случайно