Не торопись сжигать мосты - Ливия Элиот

Шон Маллиган не любил, когда его беспокоили. Еще больше он не любил, когда его беспокоили по пустякам. Можно только представить, как он не любил, когда его беспокоили по пустякам ночью.

– Да? – прохрипел ирландец, снимая трубку и одновременно включая настольную лампу. Свет резанул по глазам, и он болезненно поморщился. – Какого…

– Это я… – Голос принадлежал женщине, и Шон узнал его сразу. – У меня новости.

– Говори, – коротко бросил он. – Что случилось?

– Птички спелись. Идут на дело сегодня. Я страхую.

– Отлично, малышка. Так я и думал, что у тебя получится. Легко согласились?

– Не очень. В глубине души оба еще практически хорошие парни. Не хотели идти против шефа.

– Как же тебе удалось? – Новость действительно была хорошая, и Шон подумал, что вполне может позволить себе стаканчик «барбанкура».

– У меня свои подходы. – Она усмехнулась. – Начинаем через полчаса.

– Все по плану?

– Да. Встречаемся в семь на Паддингтонском вокзале.

– Хорошо. – Он положил трубку и потянулся. Бутылка рома всегда стояла на столике. Шон плеснул в стакан на два пальца густой янтарной жидкости, пополоскал во рту, проглотил и почувствовал, как прокатилось по пищеводу расплавленное золото. – А теперь можно и поспать.

Она с улыбкой сложила телефон и убрала в карман. План и впрямь был хорош. Он был даже лучше, чем представлял себе Шон Маллиган. Из четырех участвующих в деле человек только ей достало ума все рассчитать, все продумать, все совместить, смастерить для каждого крючок и придумать наживку.

У каждого из трех мужчин нашлось свое слабое место, и она легко исполнила на них три сольные партии.

У Шона Маллигана таким слабым местом оказалось неумеренное самомнение. Ирландец нисколько не сомневался, что украсть картину из дома уехавшей в Америку старушки плевое дело. Делиться с напарниками – а Марвин и Флэш возомнили себя именно напарниками – было для него равнозначно оскорблению.

Марвин Фейнсток надеялся, что деньги помогут ему купить ее.

Флэш руководствовался жадностью.

Эти трое, как пауки в банке, были готовы вцепиться друг другу в горло, и при этом совершенно не замечали ее, женщины. Сначала она собиралась объединиться с кем-то одним против двоих других, а потом решила обыграть всех троих. Взять банк, сорвать куш, оставить мужчин с носом.

И вот третий звонок прозвенел.

Началось третье действие.

– Флэш, на месте?

– Да.

– Начинаем через десять минут.

– Понял.

– Марвин?

– Я.

– Ты где?

– В машине.

– Начинаем через десять минут.

– Да.

План был прост, а успех его в немалой степени определялся тем, что каждый из троих мужчин именно ее считал своим партнером.

Она отступила в тень и еще раз прошлась по особняку внимательным взглядом. Ни звука, ни огонька. Дом уснул примерно полтора часа назад и с тех пор не просыпался.

Первый ход делал Флэш. Он должен был открыть заднюю дверь, войти в дом, убедиться, что все тихо, открыть переднюю дверь и вернуться к задней. На это ему отводилось пять минут.

Затем наступала ее очередь. Войти через переднюю дверь, забрать картину, вынести через заднюю и отнести к машине, где ждал Марвин.

На следующем этапе Флэшу предстояло запереть обе двери и уйти из дому.

Самым трудным было убедить их не бежать сразу же из страны, а выждать три-четыре дня.

Она посмотрела на часы.

– Флэш, пошел.

Они сидели в темной гостиной – Шеннон на диване, он в кресле.

– Извините, Грег, но я совершенно не понимаю, зачем понадобился такой маскарад. Вы могли бы приходить сюда под собственным именем, и, я уверена, что все бы это поняли и никто не стал бы обижаться.

– Что сделано, то сделано. Понимаю, со стороны выглядит немного странно, но… – Он развел руками. – Завтра я приглашу сюда мистера Холтона, поверенного бабушки, и, так сказать, официально вступлю в должность.

– Кстати, вы не курите? – спросила внезапно Шеннон.

– Нет, а что?

– Это не ваше? – Она достала из кармана обычную газовую зажигалку.

– Нет. Вообще не ношу зажигалки. А в чем все-таки дело?

Шеннон рассказала о находке на диване, о подозрениях Сью и предложениях Фрэнки.

– Конечно, может быть, зажигалка ничего и не значит, но я хорошо помню, что не приносила ее в свою комнату и вообще раньше не видела.

– И ключ никому не давали?

– Разумеется, нет.

Грегори задумчиво потер подбородок и посмотрел в окно. Ночь стояла тихая и совершенно безветренная. Луны видно не было, а мириады звезд в необъятном небе складывались то в пунктирные линии, то в геометрические фигуры, то в мигающие узоры.

– У вас тот листок с собой?

Шеннон кивнула.

– Хотите проверить?

Он положил на столик рамку, снял картонку и вытащил старенькую фотографию.

– По-моему, они одного размера, да?

– Сейчас проверим. – Грегори совместил две бумажки, поправил уголки, и в прорезях появились буквы. Бессмысленный набор букв рассыпался, как бусинки с порвавшейся нитки.

– Ну что? – нетерпеливо прошептала, подаваясь к нему, Шеннон. – Получилось?

– Секунду. П-О-С-М-О-Т-Р-И-У-М-Е-Н-Я-З-А-С-П-И-Н-О-Й. Что за чепуха?!

– Почему чепуха? Здесь написано «посмотри у меня за спиной».

– И что это значит?

Шеннон молча пожала плечами.

– Хорошо, попробуем рассуждать логически. Что мы имеем? Мы имеем зашифрованное послание от одного человека другому. Старик обращается к внучке и предлагает ей посмотреть у него за спиной. Но где он? В могиле?

Шеннон подняла руку.

– Мне кажется… – Она повернулась и посмотрела на висящий над лестницей портрет Уильяма Кэвендиша. – Не знаете, когда это было написано?

– Точно не помню, но, по-моему, портрет прижизненный. Дело в том… – Грегори не договорил, потому что Шеннон вдруг прижала палец к его губам.