Не торопись сжигать мосты - Ливия Элиот

– Пять процентов.

– Я дам тридцать.

Она рассмеялась и покачала головой.

– Можешь обещать девяносто и луну в придачу. Ты не пойдешь против Шона.

– Ошибаешься. Я не собираюсь всю жизнь собирать крошки с чужого стола. Поодиночке мы ничего не сделаем, но вместе у нас может получиться. Ты начертишь план дома, а возьму картину я сам.

– Как у тебя все просто.

– Украсть картину не труднее, чем столовое серебро. Тем более что – если я правильно понимаю – о ее существовании никто больше и не догадывается.

– Никто, – подтвердила она. – Но не забывай, что одно дело украсть, и совсем другое – продать. Ты найдешь покупателя? Сможешь договориться? Организовать экспертизу?

– Этим займешься ты, а я обеспечу прикрытие.

Она долго смотрела на него, потом кивнула.

– Ладно, согласна. Но только пятьдесят на пятьдесят.

На том они и порешили.

Флэш заканчивал осмотр второго этажа, и чем меньше оставалось комнат, тем сильнее его охватывало отчаяние. Что делать, если картины нет? Может, ее прячут в тайнике. Может, в банковском сейфе. Может, Марвин ошибся и никакой второй «Снежной бури» в природе не существует. И что будет, если Маллиган узнает о его предательстве? Вопрос был чисто риторический – чертов ирландец разделывался с изменниками безжалостно и быстро, и тот, кто просто умирал от удара ножом в темном переулке, мог считать себя счастливчиком.

Еще одна комната. Еще… Он без проблем вскрывал замки, тратя на каждый не более двух-трех минут. Ящик за ящиком проверял комоды, шкафы, заглядывал на антресоли, залезал под кровати. Ничего.

Флэш посмотрел на часы – почти полдень. Задерживаться в доме не хотелось, каждая лишняя минута повышала риск, но и уйти, не проверив все, он не мог.

– Ты сегодня прямо-таки сияешь от счастья, – заметил Перри Берсфорд, когда они, выйдя из хранилища, повернули к кафе. – Выиграла в лотерею?

– Не знаю. Может быть. – Шеннон действительно чувствовала себя легко и свободно. Впервые за последние годы она как будто вышла из тени на свет, сбросив гнетущее бремя вины.

– Что ж, поздравляю. А вообще-то тебе нужен отпуск. Много солнца и воды, теплый песочек, мужское внимание…

– Перестань, Перри. Куда это тебя сегодня понесло?

Он не ответил, а пройдя немного, резко сменил тему:

– Помнишь, я спрашивал тебя о Кэвендише?

– Помню. Кстати, того Кэвендиша, портрет которого висит в особняке, звали Уильям. И он служил в британской армии в годы первой мировой войны.

– Откуда такие сведения? – удивился Перри.

– Из заслуживающего доверия источника. Миссис Кэвендиш, уезжая, поручила одному молодому человеку разобрать документы предка. А ты все еще веришь, что вторая картина Тернера действительно существует?

Он пожал плечами.

– Даже не знаю. Прямых подтверждений я пока не нашел, но кое-какие косвенные указания есть. Так, один знакомый Тернера писал, что художник был не очень доволен первым вариантом «Снежной бури» и будто бы заявлял о намерении написать второй.

– Ты с кем-нибудь консультировался?

– Да, у меня есть знакомый эксперт, Марвин Фейнсток. Ни о чем подобном в отношении Тернера он не слышал, но говорит, что вообще-то некоторые художники частенько делали по несколько вариантов одной и той же картины. Взять, к примеру, того же Моне…

Через пять минут они уже сидели за привычным столиком в углу. Пока Перри, кляня примитивность английских кулинаров, пытался сформулировать заказ, Шеннон расстегнула сумочку и достала носовой платок. Вытаскивая его, она заметила листок-сетку и вспомнила данное Гордону обещание.

– Посмотри-ка сюда. Тебе это что-нибудь напоминает?

Он прищурился, разглядывая листок.

– Кое-что.

– И что же?

– Где ты его взяла? – Перри повертел листок в пальцах, перевернул, посмотрел на свет. – Из того же самого архива старика Кэвендиша?

– Ты на редкость проницателен. Так что это?

– Такими трафаретами пользовались для тайной переписки. Сетка накладывалась на лист, и текст записывался в окошечках. Оставшиеся промежутки заполнялись любыми буквами. Получатель шифрованного послания накладывал точно такую же сетку на лист и читал то, что попадало в прорези. Весьма хитроумное приспособление для своего времени.

Шеннон забрала у него листок и спрятала в сумку.

– Знать бы еще, где оно, то самое зашифрованное послание. – Перри вздохнул.

– На листке стоит имя Джини. Может быть, стоит поискать девушку? Уильям Кэвендиш умер в тридцать пятом году. Вряд ли Джини, даже если послание было адресовано ей, еще жива. Разве что… – Она остановилась на полуслове.

– Что?

– Так, одно предположение.

– Надеюсь, ты расскажешь мне, если что-то узнаешь. На остров сокровищ мы могли бы отправиться вместе.

– Обещаю.

Высокая молодая женщина в джинсах, замшевых ботинках и оранжевой кожаной куртке пробивалась через толпу, запрудившую тротуар на лондонской Бромптон-роуд. За собой она катила черный нейлоновый чемодан на колесиках.

Дожди, прошедшие утром, как сообщало радио, над Шотландией и Белфастом, еще не достигли юга, и предвечернее небо было чистым и бурливым: розовым и оранжевым на западе, над Ноттинг-Хиллом и Кенсингтоном, голубым и черным над Сити. Воздух дышал теплом и сыростью. Женщина быстро прошла мимо сияющих витрин «Хэрродза» и остановилась с кучкой других пешеходов на переходе.

Свет сменился. Она перешла через улочку, разрезав орду шумных японских туристов, стремящихся к «Хэрродзу», и оказалась у входа на станцию метро «Кенсингтон». Здесь женщина остановилась перед ступеньками к билетным кассам, посмотрела вниз и, словно отбросив сомнения, сделала шаг вперед. Чемодан скатился с первой ступеньки, качнулся и с глухим, тяжелым стуком завалился набок.

Она протащила его за собой еще на две ступеньки, когда к ней подошел молодой человек с жидкими блондинистыми волосами.

– Вы не против, если я вам помогу? – кокетливо предложил он. Акцент выдавал в нем уроженца Скандинавии или Средней Европы: немца, голландца или, может быть, датчанина.

Женщина заколебалась. Принять предложение незнакомца? А если не принять, не покажется ли отказ подозрительным?

– Большое спасибо, – решилась наконец она. Ее акцент был американским, плоским и невыразительным.

Молодой человек взял чемодан за ручку и поднял.

– Боже, что же у вас там, камни?

– Вообще-то золотые слитки, – сказала она, и они оба рассмеялись.

Он отнес чемодан вниз и поставил на землю.