Зять для мамы - Ирина Словцова

Как ни откладывала Марина разговор с Ипполитом про Алену, а понимала, что он неизбежен. Она давно догадалась о его чувствах к дочери и была уверена, что, возможно, первоначально он тоже, как и дочка, считал, что отношения их носят скорее рыночный или партнерский характер. Но их совместная жизнь нисколько не отличалась от супружеской. Они встречались с друзьями, ходили на какие-то вечеринки, что-то вместе обсуждали, ссорились. И они спали вместе. Марина прекрасно помнила, как Ипполит смотрел на ее дочь во время отъезда, как ждал от нее писем, как искренне тосковал. И вот теперь ей предстояло вручить ему письмо о том, что его любимая собирается замуж. Как он прореагирует на Аленины слова, она даже предположить не могла. Одно только обстоятельство облегчало ситуацию: он был «на ногах». Он работал, он мог себя содержать и теперь мог совершенно спокойно решать свои проблемы. Он был свободен в выборе. Марина уже сообщила ему о том, что есть возможность оформить отсрочку по медицинским показаниям. Главное теперь – не попасться до того, как необходимая сумма будет собрана, проплачена, а бумаги оформлены.

Она решила, что поговорит с ним днем, прежде чем он отправится в свою хамонерию, но в последний момент отказалась от разговора. Она просто положила перед ним листок с текстом Алениного письма и ушла к себе.

В квартире было тихо, бабушка отдыхала в своей комнате, телевизор не работал. Примерно через полчаса тишины Марина услышала, как хлопнула уличная дверь. Она выбежала в коридор: дверь в комнату молодых была распахнута, Ипполит ушел.

Он не вернулся ни в двенадцать ночи, ни через час. Она знала, что ресторан закрывается примерно к часу, но администратор там еще остается. Марина позвонила узнать, не случилось ли что с их сомелье.

– Да нет, он ушел, как всегда, в половине двенадцатого, – ответили ей.

Всю ночь она просидела, не расправив постель и положив перед собой трубку стационарного и мобильного телефонов. И вдруг вспомнила, что она не удосужилась снабдить его мобильным телефоном, да он и не нужен был раньше – большую часть дня, если не ходил на собеседования по трудоустройству, Ипполит был дома.

Утром раздался звонок. Незнакомый ей парень сказал, что звонит по просьбе Пола.

– А почему он сам не смог позвонить? – Она подумала, что, может быть, он обиделся на нее и теперь не хочет разговаривать. – Что с ним?

– Он в милиции, – объяснил молодой человек. – Он в парке под облаву попал.

– А где он сейчас? Где это все находится?

Она записала адрес на каком-то клочке бумаги и стала собираться.

Она, видимо, слишком громко кричала и разбудила мать. Та поняла только одно: Ипполит не вернулся домой и с ним что-то случилось. Марина одевалась под рефрен материных речовок: «Это ты во всем виновата», «Это ты нашла ему эту дурацкую работу», «Это на твоей совести».

Она вызвала такси, дождалась звонка диспетчера, сообщившего, что машина у подъезда, и наконец захлопнула за собой дверь, оставшись наедине со своими невеселыми мыслями.

* * *

…Заведение, где содержали Ипполита и таких же, как он, горемык, приятным назвать было сложно. Казенное здание, темные мрачные коридоры. Ей разрешили с ним встретиться и провели в грязную комнату с ме–белью, которая уже давно нуждалась в ремонте. Перед тем как привести Ипполита, молодой милиционер (в их знаках отличия она совершенно не разбиралась) сказал ей «по секрету», что у нее есть шанс «сына отсюда вытащить, если в течение трех суток принести деньги начальнику. Тут механизм отработан. Мы ловим – вы платите – мы отпускаем. Вы не платите – мы отвозим их по месту призыва».

В комнатуху вошел Ипполит, бледный, с синяком под глазом. На его светлой летней куртке болтался с мясом вырванный карман. Они посидели молча, наконец Марина, обретя дар речи, спросила:

– Зачем ты это сделал? – Она была уверена, что он нарочно пошел в этот парк, потому что даже Алена знала, что там вечно устраивают облавы во время призывов. И парк совершенно не входил в его маршрут ни домой, ни из дома.

– Мне надоело прятаться. – Его голос звучал устало. – Вы сами говорили, что я должен вести себя с до–стоинством. Мне только двадцать. И что, еще восемь лет такой жизни?

– Какой жизни? У тебя все еще только началось, ведь все уже устроилось? Послушай, мне уже сказали про деньги, которые нужны, чтобы тебя откупить. Полечка, мы тебе поможем.

– Я не хочу никакой помощи. Да и у вас нет таких денег.

– У меня нет – у моих друзей есть. В конце концов я к твоему отцу обращусь. Он не может отказать.