Зять для мамы - Ирина Словцова

Вечером этого же дня позвонил Валентин. Его голос был непривычно громок и энергичен. Она, думая о другом, даже сразу не поняла, почему он так весел и чего хочет от нее.

– Марина, да ты что там, спишь, что ли? – после трехминутного разговора вскипел он. – Я же тебе говорю: я получил ордер, квартира готова. Можно въезжать хоть сегодня. Хоть завтра. Я сейчас за тобой заеду, хочу тебе показать свое новое жилье. Надеюсь, и твое тоже, – он сделал многозначительную паузу, – а потом отправимся в какой-нибудь ресторанчик и отметим это эпохальное событие. Все, одевайся, а то ты вечно копаешься. – Ее молчание он принял за почти такой же эйфорический шок, как у него, в знак согласия. Она едва успела остановить этот телефонный ураган.

– Валентин, подожди. Я должна тебе кое-что сказать. Я рада за тебя, и я тебя поздравляю, потому что это действительно счастье, что ты наконец будешь иметь собственное жилье… Но сегодня я не могу с тобой поехать.

– Ты что, заболела? – Господи, если бы она знала, чем это закончится, лучше бы она сказала, что заболела, сломала ногу, что у нее радикулит и она вообще не может встать с кровати! Но она же такая честная, она так рассчитывала на его понимание и сочувствие! – Нет, я не заболела, но дело в том, что Ипполит попал в облаву и…

– О Боже! Опять Ипполит! – в сердцах воскликнул Скурихин.

– …и мне нужно срочно собрать деньги на его выкуп.

– Он что, восточная рабыня, чтобы его выкупать?

– Ну, это такие, оказывается, порядки у нас.

– Ну и ради Бога. Начнешь собирать с завтрашнего утра, а сейчас поехали. Ну пожалуйста, я тебя очень прошу.

– Ты не понимаешь, сейчас дорога каждая минута. И потом, как я могу веселиться, когда знаю, что он сидит в этом обезьяннике.

Последовала долгая пауза. Потом изменившийся жесткий голос Валентина сказал:

– Ты хоть понимаешь, что в твоем возрасте я твой последний и единственный шанс? А этому мальчику глубоко на тебя наплевать?

– Валентин, прекрати. Мальчик не виноват, что у него нет такого отца, как ты… Ты обиделся и не контролируешь свои слова. Завтра ты будешь извиняться.

– Я не буду извиняться завтра, потому что завтра для нас с тобой не будет. Завтра я постараюсь забыть о тебе. Я не могу больше так жить, понимаешь? Обещаниями. Я хочу иметь семью, я хочу приходить домой, зная, что меня ждут и что мое мнение что-то значит… Каждый день женщины красивее и моложе тебя строят мне глазки, а я только и думаю о тебе. Я устал, понимаешь? Ты сочувствуешь всем, кроме меня. В конце концов, ты меня просто используешь – то в качестве водителя, то телохранителя. Прощай, Марина, я просто устал от твоих высокоинтеллигентных переживаний. Мне нужна обыкновенная женщина, которая…

Он так и не договорил, что делает обыкновенная женщина и вообще каковы ее критерии, и положил трубку.

Он устал, он действительно устал, и хоть наговорил кучу гадостей – это все не от сердца. Когда она поможет Ипполиту, она все вернет на свои места. И тогда хоть целый день будет сидеть в этой пустой его квартире и… жарить ему блинчики с мясом. А сейчас она должна сосредоточиться и не плакать и не переживать… Она все вернет…

На следующее утро Марина уже висела на телефоне, чтобы записаться на прием к военкому. Она даже позвонила на телефонный узел и поинтересовалась, в порядке ли этот номер, если все время занято, ей сообщили, что в порядке и «что вы хотите – призыв, там, кроме вас, желающих пробиться – два этажа».

Она пробилась, наверное, потому, что сразу призналась секретарю, что «является тещей призывника».

…Военкомат располагался в старинном хорошо сохранившемся здании, и его широкие мраморные лестницы должны были внушать уважение к организации, здесь находившейся. Приемная тоже встречала лепным потолком и росписью стен. Марина настроилась на то, что ей придется долго ждать аудиенции, но, к ее удивлению, в приемной сидели всего три посетительницы. Через пятнадцать минут Марина уже вошла в кабинет, который скорее представлял собой небольшой зал. Освещалась только та его часть, где находился огромный стол военного комиссара. Ей никогда прежде не доводилось иметь дело с военными, и она, сопоставив внеш–ность своего собеседника с теми ужасами, которых наслушалась об армии в последнее время, задумалась: то ли все разговоры – пустое, то ли господа генералы не владеют ситуацией.