После - долго и счастливо - Анна Тодд

– Все хорошо. Мы едем домой, все будет хорошо, – шепчет Ной, убирая с моего лба мокрые от дождя волосы. Не открывая глаз, я прижимаюсь щекой к его груди. Стук сердца напоминает мне момент, когда я, приложив ухо к груди отца, обнаружила, что его сердце не бьется, что он не дышит.

– Все хорошо, – повторяет Ной. Как в старые добрые времена, он приходит мне на помощь после выходок отца.

Но больше нет теплицы, чтобы спрятаться. Не в этот раз. Осталась только темнота, и света впереди не видно.

– Мы едем домой, – повторяет Ной, усаживая меня в машину.

Ной – хороший и милый, но разве он не знает, что у меня нет дома?

* * *

Стрелки на часах двигаются очень медленно. Чем дольше я смотрю на них, тем больше они смеются надо мной, замедляя ход с каждым ударом. Моя старая спальня слишком большая. Могу поклясться, это была маленькая комната, но сейчас она кажется просто огромной. Или я сама чувствую себя меньше? Я словно перышко – гораздо легче, чем когда спала в этой кровати в последний раз. Наверное, я могла бы уплыть куда-нибудь и никто бы не заметил. Мои мысли ненормальны, я это знаю. Ной говорит об этом каждый раз, как пытается вернуть меня к реальности. Он и сейчас здесь. Он не оставлял меня с тех пор, как я легла в кровать бог знает сколько времени назад.

– Все будет в порядке, Тесса. Время лечит. Помнишь, наш пастор всегда это говорил. – В голубых глазах Ноя застыло беспокойство.

Я молча киваю и продолжаю смотреть на поддразнивающие меня настенные часы.

Ной ковыряет вилкой в тарелке с едой, которая стоит здесь уже несколько часов.

– Твоя мать собирается прийти и заставить тебя съесть ужин. Уже поздно, а ты так и не притронулась к обеду.

Я перевожу взгляд на окно и замечаю, как темно на улице.

«Когда исчезло солнце? И почему не забрало меня с собой?»

Мягкие пальцы Ноя сжимают мои ладони, и он просит посмотреть ему в глаза.

– Просто поешь немного, и она оставит тебя в покое.

Я тянусь к тарелке, не желая создавать ему лишних проблем, зная, что он выполняет указания матери. Начинаю жевать кусок безвкусного хлеба и пытаюсь не подавиться колбасой. Про себя считаю, сколько времени занимает заставить себя откусить пять раз и запить все водой комнатной температуры, оставленной на тумбочке утром.

– Мне нужно закрыть глаза, – говорю я Ною, когда он пытается подсунуть мне виноград. – Больше не могу.

И мягко отодвигаю тарелку. Меня тошнит от вида еды.

Я ложусь и поджимаю колени к груди. Старый добрый Ной напоминает мне о том времени, когда нам попало за то, что на воскресной службе мы кидались друг в друга виноградом. Тогда нам было по двенадцать лет.

– Думаю, это была самая бунтарская из всех наших проделок, – говорит он с легким смешком.

Под его слова я засыпаю.

– Я тебя не пущу. Меньше всего нам сейчас нужно, чтобы ты ее расстроил. Она уснула в первый раз за последние дни, – слышу я голос матери в коридоре.

С кем она разговаривает? Я ведь не сплю? Приподнимаюсь на локтях, и к голове приливает кровь. Как же я устала. Ной спит рядом, в моей детской кровати. Все такое знакомое: кровать, лохматые светлые волосы Ноя. Однако я чувствую себя по-другому: не на своем месте, потерянной.

– Я здесь не для того, чтобы причинить ей вред, Кэрол. Вы уже должны были это понять.

– Ты… – пытается остановить его мать, но он ее перебивает:

– И еще. Вы уже должны были понять, что мне нет никакого дела до вашего мнения.

Дверь спальни открывается, и на пороге, оставив мою раздраженную мать за спиной, появляется человек, которого я меньше всего ожидала увидеть.

Рука Ноя лежит поперек моего тела, прижимая к кровати. Во сне он крепче обнимает меня за талию, и при виде Хардина у меня начинает саднить в горле. Его зеленые глаза горят бешенством. Он пересекает комнату и скидывает руку Ноя.

– Какого… – вздрогнув, просыпается Ной.

Когда Хардин делает еще один шаг в мою сторону, я отползаю назад по огромной кровати и ударяюсь спиной о стену. Удар такой сильный, что перехватывает дыхание, но я по-прежнему пытаюсь убежать от него. Меня настигает кашель, и глаза Хардина смягчаются.

Почему он здесь? Он не должен здесь находиться, я этого не хочу. Он столько всего натворил и не может взять и заявиться сюда, чтобы потоптаться на осколках наших отношений.

– Черт, ты в порядке? – Его рука в татуировках тянется ко мне, и я делаю первое, что приходит в мою безумную голову, – кричу.