Нелепая привычка жить - Олег Рой

– Может быть, вы все-таки запишете мои координаты? На случай, если вдруг передумаете? – спросил он.

– А мне показалось, что я объяснил все предельно ясно, – вздохнул писатель. – Нет, молодой человек, я не передумаю никогда. На этом давайте простимся полюбовно.

И в трубке раздались короткие гудки.

* * *

– Ну, как наша «Черная радуга»? – прямо с порога спросила Лана, в кои веки оказавшаяся дома раньше обычного.

– Ты о чем? – недовольно поинтересовался Виталий, хотя отлично понял, что она имеет в виду.

– Ну, о нашем будущем доме. Я решила так его называть – по аналогии с западными виллами. Ты же знаешь, они все имеют свои названия. Как и старинные русские усадьбы: «Кусково», «Абрамцево», «Архангельское»… Так что там выяснилось?

– Ничего не выяснилось, – буркнул он.

– Как это – ничего?

Рассказать Виталий не успел – в кармане затренькал мобильник. Звонил приятель, Борька Егорин:

– Старик, слышь, какая у меня новость? Дожала-таки меня моя благоверная! Дом покупаем загородный. Ленка говорит – сколько можно детям этим смогом дышать?..

– Что же, молодцы. Дом-то где, на Рублевке?

– Не, куда нам с суконным-то рылом в калашный ряд… Хватит того, что я Алиске ее гнездышко в Усове купил. А с Ленки и Волоколамской области хватит.

– Ну, хозяин-барин. А ты как – участок приобретаешь или сразу дом?

– Да уже готовый коттедж, чего со стройкой-то возиться! Только что договор подписал с «АРКом», риелторским агентством. Витька Волошин, его президент, мой старый приятель, да ты его знаешь…

– Знаю. Ладно, не забудь на новоселье позвать. Пока.

Малахов развалился на диване, потянул к себе первый попавшийся журнал – взгляд тут же зацепился за объявление о продаже загородных участков. Машинально включил телевизор – и попал на какую-то деловую передачу, Аркаша называл такие «говорящие головы».

«В последнее время спрос на элитную недвижимость снова возрос, – бубнил лысеющий дядька в стильных очках и старомодно повязанном галстуке. – Кроме уже не раз упоминавшихся Рублево-Успенского и Ново-Рижского направлений, первенство сохраняется также за Минским, Волоколамским и Калу…»

Не дослушав, Виталий выключил телевизор. Что они все, сговорились, что ли, напоминать ему о его неудаче?

– Лана, пожрать мне сегодня дадут в этом доме? – крикнул он с раздражением.

Супруга тут же возникла перед ним:

– А может, нам с тобой сходить в ресторан, зайка? Раз уж выдался свободный вечер?

Ну, в ресторан так в ресторан. Почему бы и нет? Правда, Виталий сегодня предпочел бы что-нибудь тихое, но Лана, конечно же, приказала своему водителю везти их в одно из ее любимых модных заведений.

И, разумеется, спокойно поужинать вдвоем им не удалось, не успели Малаховы съесть закуски, как супруга тут же засияла и замахала кому-то рукой. Виталий недовольно оглянулся.

К их столику приближался, лучезарно улыбаясь, модный московский визажист – невысокий, крепенький, синеглазый, с очень длинными, собранными в хвост, черными с проседью волосами. Виталию много раз его представляли, но он все никак не мог запомнить, как зовут визажиста. Эжен? Эмиль? Этьен? Вообще-то Малахов недолюбливал мужчин нетрадиционной ориентации, но именно этому человеку скорее даже симпатизировал, невольно попадая под воздействие его невероятного обаяния.

Визажист расцеловался с Ланой, подсел, не дожидаясь приглашения, к их столику, и супруга тотчас защебетала:

– Ой, голубчик, тебя можно поздравить? Слышала, слышала, второе место на международном фестивале! И что же это была за прическа? Наверное, знаменитый «Солнечный бриз»?

– Нет, новая, «Черная радуга», – отвечал то ли Эжен, то ли Эмиль.

– Черная радуга? – хором переспросили супруги.

– Ну да, «Черная радуга», – подтвердил Этьен-Эмиль. – Мне тоже безумно нравится это название! Своей парадоксальностью, трансцендентностью, некой тайной… В нем заключен глубокий мистический смысл. Жаль, у меня фотографий с собой нет. Я покажу, тебе понравится. Волос черный, очень черный, натуральный, но тонкий, асимметричная укладка вот так…

Но Лане, похоже, сейчас совсем не хотелось пускаться в профессиональные разговоры. Она довольно беспардонно перебила Этьена (или все-таки Эжена?):

– Да, очень красивое название. А где ты его взял?

– Ну как же, это очень известная легенда! – Эмиль-Этьен кивком поблагодарил официантку, поставившую перед ним дополнительный бокал. – Когда человек умирает, его душа будто бы сначала поднимается над телом и видит его и все происходящее вокруг словно бы со стороны. А потом она улетает куда-то и летит по длинному-длинному темному коридору, а впереди, где-то очень далеко, виднеется свет. Говорят, что свет этот идет от фонарика ангела-хранителя, который с его помощью провожает вверенную его заботам душу в мир иной… А коридор, если быть точным, скорее, не коридор, а что-то вроде вакуумной воронки. Обычно в нее затягивает одного человека, но бывает, что и нескольких и даже многих сразу – например, при катастрофах. Те, кто остался в живых, не чувствуют силы этой тяги, но животные ощущают ее очень остро. Лошади, например. Или собаки, они всегда воют к покойнику… Вам вообще это интересно? А то я тут сижу, распинаюсь…

– Очень даже, – заверили Малаховы.

– Так вот, душа летит по этому коридору, точнее, воронке. Полет этот сначала крайне неприятен. Душа ведь только-только рассталась с телом, ей еще непривычно и очень страшно… Те, кто переживал клиническую смерть или даже просто глубокий обморок, рассказывают про этот ужас. А еще скорость полета страшно велика. Она даже выше скорости звука, а это ощутимая нагрузка даже для такой тонкой субстанции, как дух бестелесный…

Он перевел дыхание, выпил глоток вина и продолжал:

– После коридора душа попадает в прекрасную светлую долину. И здесь у нее ощущения совсем другие – нечто, близкое к блаженству. По описаниям, наслаждение там испытывают все органы чувств – там одновременно и тепло, и свет, и восхитительная музыка, и чудесные образы… Но самое главное, это, конечно, состояние души. Она переживает то, что в нашем бренном мире мы именуем счастьем, к чему вечно стремимся и что так редко достигаем… Тем, кто попал в эту долину, открывается Первая Истина.

– Почему первая? – тут же задал вопрос Виталий. Он и сам не понимал, почему эта странная сказка так его увлекла.

– Потому что это пока только Земная Истина, – отвечал Эжен-Этьен. – Касающаяся мира людей. Там получают ответы на все вопросы, мучившие человека при жизни. Ему становятся ясны все его ошибки и заблуждения, все то, чего он не мог понять, пока существовал здесь, по другую сторону воронки…

– Неплохо, – заметил Малахов. – Интересно было бы туда слетать и все узнать. Но потом, конечно, вернуться.