Страсти по криминальному наследству - Алина Кускова

– Отлично, – сказал он, – так в котором месте оно скулило?

– Это он, – не одобрила его определения Василиса. – Самец. Смелый и сильный, несмотря на то что очень маленький. – Заморыш обрадовался тому, что за него заступились, и лизнул Василису в нос.

– Сейчас я покажу, покажу. – На стремянку к писателю принялся залезать Кулемин.

– Стойте! – испугалась Светлана. – Боливар не выдержит двоих!

Стремянка зашаталась и заскрипела. Кулемин осторожно вернулся на пол лестничной клетки. Хмурый Звягинцев приказал Федору никого больше к нему не допускать. Тот отодвинул Кулемина и подал молоток.

– Здесь?! – Звягинцев стукнул молотком по стене. – Или вправо?!

– Влево, – скоординировал его действия Кулемин, отодвигая Федора. – Еще левее, еще… Здесь! Точно здесь, нюхом чую! Вернее, он нюхом чуял, – он повернулся и пощекотал Заморышу загривок, – собачка, уси-пуси. Бейте в этом месте! Видите, как заинтересованно он туда смотрит?! – Собака действительно глядела на то место, куда ударил молотком писатель.

– Подайте мне дрель! – скомандовал Звягинцев.

Звуки дрели переполошили соседей. Хорошо, они поверили тому, что сказал им Федор, – в коммунальной квартире мышь перегрызла проводку, и теперь ее приходится восстанавливать собственными силами. Состоятельные жильцы нырнули обратно в свои апартаменты, остался только Степанович, сошедший с верхнего этажа с бутылкой виски.

– Пушкин, – обратился он заплетающимся языком к писателю, который воодушевленно работал с дрелью. – Мне как раз не хватает приятного собутыльника, тьфу ты, собеседника. Какого рожна ты забрался на эту верхотуру? Пойдем, опрокинем по паре стаканчиков! И он показал Звягинцеву бутылку. Тот облизнулся, но дело продолжил. – Плюнь, – надоедал выпивоха, – слазь. У моего придурка зятя еще один бар обнаружился. Совершенно случайно. Представляешь, в каминной трубе!

– Что?! – вскрикнул Федор. – В каминной трубе?! Она проходит как раз по общей кухне! Она полая, и ее лучше проверять с внутренней стороны. Старуха вполне могла забраться в каминную трубу и спрятать драгоценности внутри… Труба не эксплуатируется с давних пор…

– Внимание! – перебил его Звягинцев. – Здесь что-то есть!

Присутствующие замерли, перестала тяжело и шумно дышать даже собака на руках Василисы. Звягинцев отдал Федору дрель и ковырял отверткой кирпичи, обрамляющие показавшееся отверстие. Он добивался того, чтобы в отверстие влезла его ладонь. Рыжая пыль и мелкие осколки кирпичей сыпались на лестничную площадку до тех пор, пока писателю наконец-то не удалось засунуть в дыру руку.

– Вот оно! – жестом фокусника он выудил жестяную банку из-под леденцов. – Спокойно, господа! Я спускаюсь. И он осторожно, боясь уронить драгоценную ношу, стал спускать вниз. – Отойдите от меня на безопасное расстояние, – посоветовал писатель. – Весьма возможно, что это бомба, подложенная в наш дом террористами. Да мало ли что там может быть!

– Там могут быть только брильянты, – прошептала пересохшими от волнения губами Матильда и протянула свою руку к банке. – Поделим все по-честному? Василиса обещала со всеми поделиться!

– Мотя, как вам не совестно, – укорила ее Василиса.

– Когда имеешь дело с кладом, – ответил за жену Федор, – о совести можно и не вспоминать!

– Господа, господа, – закричал Кулемин, – не забывайте о том, что собака-то моя!

– Вот ею и довольствуйся, – усмехнулся Федор, подмигивая Матильде.

– Позвольте! – возмутилась Свистунова. – Стремянка, между прочим, моя!

– У вас ее никто не отбирает, – заявили Кошкины. – Берите ее и будьте свободны!

– Давайте выпьем, раз такое дело! – предложил Степанович и потряс бутылкой виски.

– Р-гав! Р-гав! – выразил свое мнение Заморыш.

– Тихо! – прикрикнул Звягинцев, под пристальными взглядами соседей сел на ступеньку стремянки и попытался открыть банку из-под леденцов. У него получилось не сразу, руки тряслись от нетерпения и боязни рассыпать мелкие предметы роскоши по лестничной клетке. Но в банке оказались далеко не сыпучие предметы.

– Что это? – разочарованно протянула Матильда, когда в руке писателя появилась выуженная из банки бумажка. – Письмо от покойницы?!

– Письмо от покойниц, – трагическим голосом произнес Звягинцев, пробежав по бумаге глазами. Он, не поверив случившемуся, потряс банку из-под леденцов, перевернул ее вверх дном. Но, кроме бумаги, там ничего не оказалось. – Не может быть, – сказал писатель и принялся читать письмо вслух. – Тише, господа! «Дорогие товарищи!..»

– Так товарищи или господа? Вы уж как-то определитесь, – съязвила Матильда.

– «Дорогие товарищи! – продолжил читать письмо Звягинцев, не обращая на нее внимания. – С пламенным коммунистическим приветом к вам обращается бригада штукатуров передовика-стахановца Дуси Пивоваровой». – Он остановился и посмотрел на соседей.

– Ну, что там дальше?! – не выдержала Матильда, нервно теребя рыжий локон. – Есть координаты того места, где зарыты сокровища?!

– Дальше здесь ничего нет. – Звягинцев протянул записку Федору. – Это коммунистический привет от Дуси Пивоваровой. Возможно, она не училась эпистолярному жанру, отчего письмо носит ярко выраженный незаконченный характер.

– Значит, окончание письма или брильянты где-то еще? – не сдавалась Матильда.

– Ха! – выразила свое отношение к произошедшему Светлана и забрала из-под Звягинцева стремянку. – Так вам и надо, жмоты! Пойдем, Кондратий. – Она сунула студенту стремянку, и он послушно поплелся следом за ней.

– Надо же, – восхищенно произнесла Василиса, – «с коммунистическим приветом», как романтично! Повезет же такое найти!

Звягинцев удивленно посмотрел на девушку и, забрав у Федора записку, отдал ее Василисе вместе с банкой. Такого добра ему было не жалко. К тому же Дуся Пивоварова даже не была Воробьевой, а следовательно, связи между бригадой стахановцев, по всей видимости занимающейся ремонтом этого помещения, и покойной не было. Разве только того общего факта, что все действующие лица на данном временном участке находились в одном месте – на кладбище.

Федор переживал потерю драгоценностей молча. Ему доставляла истинное наслаждение мысль о том, что он практически держал их в руках. И жгучую боль то, что сокровища оказались письмом. От буйного помешательства его спасало лишь одно обстоятельство: он-то теперь знал, куда старуха спрятала свое богатство! Его неиссякаемый энтузиазм передался супруге. Только взглянув на мужа, Матильда сразу поняла, что у него появились свежие идеи. Ей захотелось поделиться своими соображениями по поводу могилы великого революционера, но муж устремил свой взгляд в сторону квартиры, и она решила промолчать. Он все еще надеялся на стены дома.