Отыскать любовь среди холода - Людмила Леонидова

— Прошу вас… — сказала женщина и добавила: — Сэр.

Меня раздражало, как она смотрела на Джека. Он не просто понравился ей, она его уважала.

— А вам, — словно забыв об этом раньше, обратилась она ко мне, — понадобится помощь психолога.

— Спасибо, я сама психолог.

Мой ответ ее не убедил.

— Это не имеет значения, — строго возразила сотрудница.

Значит, так положено, и точка. Она выполняет инструкцию, ей не нужны обмороки и дополнительные хлопоты.

— Спасибо, мы обойдемся, — пришел на помощь Джек.

И она отступила.

Женя подтолкнул меня ко входу, именно подтолкнул, потому что, как бы я ни храбрилась, вспоминая далекие студенческие годы, анатомичку и прочие страсти, однако не очень-то была готова к такому испытанию, а потому невольно застряла в проходе.

Мы вошли в морг. Послеоперационных швов у тел, представленных на опознание, я не увидела. Были раны, ссадины, кровоподтеки и многое другое, но не швы. Сережу я не нашла тоже. Джек заставлял меня внимательно всматриваться в то, что лишь условно можно было назвать лицами. Он надел перчатки и пробовал, вопреки инструкциям, проявлять профессиональную самостоятельность. Он по несколько раз возвращался к тому, к чему вернуться одна я бы не смогла, и вынуждал меня подтверждать, что я не идентифицирую тот или иной труп. Однако благодаря его настойчивости, выйдя из морга, я с уверенностью заявила, что Сергея среди мертвых мы не нашли. И Дашу тоже. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что хорошо, оставалась надежда. Плохо, потому что здесь придется побыть еще.

После двухчасового пребывания в морге я вышла на воздух никакая.

Заодно мне предложили в соседнем помещении взглянуть на вещи.

Это оказалось легче. Чемодан, который я покупала сама, найти не удалось, хоть что-нибудь знакомое из тряпок не попалось на глаза тоже. Вдруг небольшой чемоданчик, кажется, тот, что я видела на пленке в аэропорту, мелькнул в горе перебитого хлама. Именно так сейчас выглядели вещи. Я показала рукой на находку.

Чемоданчик был закрыт на ключ.

— Можете перечислить то, что в нем лежит? — спросил меня служащий в летной форме.

— Всего не могу.

— Назовите хоть один предмет, желательно наиболее ценный. Бритву, к примеру, фотоаппарат.

— Картина, — осторожно выдохнула я.

— Картина?

— Да, она без рамы, написанная маслом, на дне чемодана.

Служащий поставил чемодан за стойку так, чтобы содержимого не было видно.

— Что на ней изображено? — скучным голосом продолжил он.

— На ней…

Боже, что там рассказывал мне музыкант? Ах да, там изображен его дедушка-скрипач.

— Человек в смокинге, играющий на скрипке, — выпалила я.

— Картина есть, — сказал служащий.

— И сверху картины женские вещи, — воодушевленно закончила я.

— Женские вещи тоже имеются. Забирайте чемодан, пишите расписку. Больше ничего не нашли?

— Нет. — Я помотала головой.

Мы вышли из здания. За время опознания Женя не проронил ни слова. Мне было так лучше. Он чувствовал, что я не хочу разговаривать.

— Наташа, — он тронул меня за плечо, — тебе нужно выпить чего-нибудь крепкого и отвлечься.

— Не могу.

— Ты ведь отказалась от помощи психолога, — напомнил он. — Значит, будешь слушать меня. Пошли.

Он потащил меня на шумную улицу, в самое развлекательное сердце городка. Мы не заметили, как внезапно за горизонт закатилось солнце, превратившись в яркую оранжевую луну. Она освещала только море. На город опустилась густая южная темнота. Однако здесь, в центре, все светилось, пело и плясало. На открытых лотках шла бойкая торговля браслетами, серьгами, ракушками и прочей ерундой. Толпы людей вывалили на променад. Я впервые была на Востоке. И если бы не несчастье, приведшее меня сюда, я могла бы вволю насладиться блеском волн, полумесяцами мечетей, сладким шепотом восточных мужчин, не обделяющих вниманием ни одну особу женского пола.

Уличный зазывала втащил нас в яркий ресторанчик. Хозяин, тщательно прилизанный молодой мужчина, в слишком строгой для такого заведения одежде, белой сорочке и черных брюках, усадил сначала Джека, мужчину, как принято у них, а потом уж меня на разноцветные пуфы, принес яблочный чай, лукум и пахлаву — от заведения, гостеприимно, по-восточному, приложил руки к груди и поклонился.

Мы заказали озу, по-другому ракию, словом, турецкую водку.

Он подал ее в узком прозрачном стакане со льдом, от которого этот прозрачный анисовый напиток на глазах приобрел вид молока и стал менее крепким.

— За удачу! — тихо произнес Женя и, протянув руку, погладил меня по волосам. Я припомнила, как смотрела на него сотрудница Красного Креста. И, выпив одним махом до дна, поморщилась.

Женя улыбнулся:

— Может быть, тебе станет легче, если я расскажу, что Антон Павлович Чехов перед смертью попросил бокал шампанского. Понимаешь?

Пригубив свою рюмку, Женя почувствовал выраженный анисовый вкус, удивился, но допил до конца.

— Раз Чехов… — махнула я рукой, — закажи еще!

Хозяин поставил перед нами ведерко со льдом, торжественно водрузив посредине бутылку. Мол, если вы так, я готов! И порекомендовал плов из баранины.

Дымящийся рис выглядел блестящим, длинным, словно речной жемчуг, рисинка к рисинке. Мягкие душистые кусочки баранины таяли во рту. Большой поднос с терпкими травами и красочными овощами дополнял горячее блюдо. После такой восточной трапезы и турецкой озы жизнь приобрела краски в полном смысле этого слова. Я заметила, что сижу на мягком ярко-желтом кожаном пуфе, поджав под себя ноги, словно падишах. Жаль, что на голове нет тюрбана. Поджарая кошка с острыми, как у дога, ушами подкралась незаметно на длинных тонких лапах, требовательно мяукнула и стала ластиться ко мне.

— Тебе кушать? — Я погладила кошечку, решив поделиться с ней остатками плова. Но она оказалась не голодна. Настоящая красавица, с элегантной, как у норки, белой блестящей шерстью прижималась ко мне, требуя внимания.

— Это кошка ванской породы, — подскочил к нам хозяин. — Обратите внимание, мадам, у нее разные глаза.

Действительно, я увидела, что один глаз у белошерстного чуда, правый, оказался голубым, левый — желтым.

— Эта редкая порода считается у нас провидением Аллаха. По легенде пророк Мухаммед был разноглазым. К кому она благоволит, тому обязательно повезет в жизни. Вы, мадам, ей понравились.

Если бы и вправду кошка не прилипла ко мне, я бы решила, что этот хитрый черноглазый турок напрашивается на щедрые чаевые.

— Ванские кошки помогают в беде, с их помощью исполняются желания, мечты, из вашей жизни, мадам, уйдет все плохое.