Неизменная любовь - Ольга Горышина

— Давай сюда ключи!

Это у меня так дрожали руки, что даже с третьего раза я не попала в замочную скважину.

— Раздевайся! — скомандовал Березов в прихожей, а сам прямо в обуви прошел к моей комнате и открыл дверь.

Постель убрана. Это он, что ли, проверяет? Затем заглянул в большую комнату, где я его нагнала уже в тапках.

— Что ты ищешь? — бросила я в его серое лицо с вызовом.

— Куда пистолет бросить! — процедил он сквозь зубы и действительно швырнул его на стол. — Ты почему его не ударила?! Я тебя спрашиваю!

И Березов с такой силой тряхнул меня за плечи, что я испугалась за свою голову. Со своей тот явно сегодня не дружил!

— Он мой одноклассник! — заорала я, не в силах говорить с ним спокойно. — Ты на ребенка наставил пистолет!

— И что?! — его лицо было так близко, что мы стукались носами на каждом слоге. — Вы вели себя не как дети! И если ты действительно просила отпустить, а он не слышал, то ему надо было намылить шею.

— Так ударил бы!

— Прости, Яна, но я бы уложил его на месте одним ударом, — Березов убрал руки и отступил, а я пошатнулась, но удержалась на ногах. — Уж лучше мокрые штаны, чем мозги по стенке. Впрочем, — Березов сжал кулаки. — У него штаны и так были мокрые.

Я отвернулась от его взгляда и уставилась на дверь, в которой стояла моя несчастная собака с поводком и грязными лапами. Я ринулась к ней, отстегнула и пошла в ванную за тряпкой. Но на пороге обернулась на шум: Березов запихнул Полли ко мне в комнату и захлопнул дверь. Я шагнула обратно в коридор без тряпки.

— У нее лапы грязные.

— У меня тоже.

Он скинул ботинки, не расстегивая молнии. Я стояла рядом, не понимая, что происходит.

— Не хочу, чтобы она нам мешала. Хотя на твоего Диму тварь даже не тявкнула, — Березов схватил меня за плечи. — Давай, Янусь, докажи мне, что ты умеешь за себя постоять.

Я хлопала глазами — сегодня не мой день: чего ему-то от меня надо?

— Бей меня, чего стоишь?

Я вскинула голову и уставилась в его еще недавно серое, а теперь идущее красными пятнами лицо.

— Я не буду тебя бить.

— Будешь!

Он схватил меня за локоть и потащил в большую комнату.

— Что ты делаешь?

— Ковер ищу… Не на голый пол же тебя кидать. Ну, давай же!

Березов поставил мне подножку, как когда-то давно в поле на даче, но сейчас успел подложить под голову ладонь, чтобы я не отбила затылок о паркет. Он должен был чувствовать пульсацию моего мозга, который закипел, как и его взгляд, и его тело — от лица валил жар, и мне стало нечем дышать.

— Яна, сопротивляйся!

Его рука легла мне на бедро, и я дернулась, будто приложилась к раскаленной чугунной сковороде.

— Этого мало! Руки! Ноги! Зачем тебе все это дано?!

Зачем? Незачем… Все отнялось. Я ничего не чувствовала. Даже веса раздавившего меня тела.

— Ударь меня наконец!

— Не буду, — буркнула я. — Даже под дулом пистолета. Не буду!

— Яна, — он чуть приподнялся, и я облегченно или наоборот тяжело вздохнула. — А если бы я не пришел…

Он сжал губы, будто испугался того, что может еще сказать.

— Ничего бы не было, — Господи, ну чего он так завелся на ровном месте?! — Димка пришел показать мне записку и рассказать про Инну.

— А что я тогда видел?

— Что видел, то и видел, — я явно насупилась, потому что нос вдруг сделался жутко тяжелым. — Лучше скажи, что здесь делаешь ты? — я, кажется, даже рычала. — Тебя я не приглашала. И ты точно знал, что родителей нет дома… — И тут до меня дошло! — Не говори только, что папа послал тебя меня проверить! Или это твоя личная инициатива? Родители не могут мне не доверять!