Сводные враги - Виктория Вестич

– Ладно, – наконец выдает он сквозь зубы. – С девкой все понятно, никуда не денется. Но раз она сбежала, о свадьбе придется поговорить с вами. Екатерина уже выбрала ей платье и прочую лабуду, но, думаю, нам всем плевать на эти детали.

– А она дикая штучка. Интересно будет такую приручить, – хмыкает невпопад Кирилл, с довольной улыбкой на губах плюхаясь на место Миланы.

В этот момент перед глазами искрит так, что я сжимаю до хруста кулаки и скриплю зубами. Кровь начинает капать с новой силой, но мне плевать. Хочу вцепиться в глотку этому ублюдку и разодрать ее голыми руками, да хоть зубами! Перед глазами закипает красная пелена гнева и именно в этот момент Снежана вскакивает со своего места и подбегает ко мне.

– Пока вы тут болтаете, я украду Алекса. Обработаю рану. Не могу видеть, что тебе больно, – заискивающе улыбаясь, она ловит мой взгляд.

– Мне плевать.

– Рану лучше и правда обработать. Вдруг там осколки. Поверь, Алекс, ничего важного ты не пропустишь – мы уже давно все обсудили, – пожимает плечами отец.

Что правда, то правда. Все условия выхода замуж Миланы и дележа имущества мы обсудили еще до смерти Галины, супруги Дмитрия Орлова. Она воспитывала дочь, думая, что вырвалась из-под присмотра клана, даже работала на обычной работе и старалась не тратить деньги, которые ей оставлял мой отец. Со счетов мужа она и вовсе ничего не трогала, а имуществом не распоряжалась – считала, что все это принадлежит только Милане. Она и правда вырвалась. Потому что сама Галина не была никому нужна, ведь это просто супруга Орлова, а не его родная дочь. Откуда этой женщине было знать, что судьба Миланы решена давным-давно?

– Ладно, – сцепив зубы, киваю я и Снежана облегченно выдыхает.

Иду следом за этой миниатюрной куколкой-блондинкой на кухню. Снежа мгновенно прогоняет прислугу, сама находит аптечку и с озабоченным видом принимается обрабатывать рану.

– Не больно? – спрашивает она с таким жалостливым лицом, словно не порез обрабатывает, а как минимум тяжелое огнестрельное ранение.

– Нет, – фыркаю в ответ.

– Черт, Алекс, нельзя же так! Тут вполне может остаться кусок стекла!

– Останется – вытащат. Если это все, то я пошел, – бросаю грубо и делаю попытку подняться.

– Нет! Я еще забинтую, – поспешно тараторит она и последний раз промакивает рану ватным диском с антисептиком.

Равнодушно веду плечами. Ладно, допустим. По крайней мере еще пять минут в обществе этой куклы я смогу протерпеть. Поневоле рассматриваю ее вблизи: длинные ресницы, пухлые губки, правильные черты лица – хирурги постарались сделать из миловидного личика идеальное. У Миланки над бровью есть небольшой шрамик и нос не модный – слегка курносый. Не по стандартам. Не знаю, какого черта я это помню.

– Ты так отреагировал на слова про свадьбу Миланы с Киром… – осторожно говорит Снежана.

– Кирилл вел себя, как мудак.

– Разве? По-моему, он был очень с ней мил, – Волкова не отводит от меня внимательного взгляда.

– Зато я видел, как он на нее смотрел.

– Ну… она симпатичная. Смотрел, как обычный нормальный мужчина на привлекательную девушку.

– Не строй из себя наивную дурочку, Снежана. Ты лучше других в курсе, что представляет из себя твой братец, – кривлюсь я. – И в курсе его пристрастий. Я прекрасно помню, как твой папаша всячески пытался замять пропажу девушек, трупы которых нашли в лесу. Искалеченных, изуродованных, над которыми не раз надругались.

– Это… – она запинается, смотрит на меня снизу вверх, – это не доказано. Кира вполне могли подставить.

– Ну конечно, – насмешливо фыркаю я, – А что по поводу следов на их телах?

– Следов?

– Тех, что остаются после секса, – вздергиваю бровь, – экспертиза ДНК точно установила, кто это был. И мы оба знаем этого человека.

– Прекрати! – восклицает она, поднимаясь на ноги, – Он изменился! И он уж точно не станет трогать Орлову. Раньше ее защищал дядя Дима, теперь – Громовы. И ты. Слишком яростно для обычного «сводного брата»!

– Тебе кажется, – парирую я.

– Я видела, как ты смотрел на эту девчонку! – шипит она с ненавистью, – Пялился на ее голую коленку, как голодный волчара, будто баб десять лет не видел. Твою мать, да ты даже стакан кулаком раздавил, когда Кирилл до нее просто дотронулся!

– Не понимаю, о чем ты. Я уже сказал, почему так себя повел.

– Я не слепая! И я предупреждаю…

– Угрожаешь мне? – вскидываю брови с насмешливой улыбкой.

– Нет. Нет, Алекс. Не тебе.

Наши взгляды скрещиваются и внутри с новой силой разгорается пожар. Я едва себя держу в руках, чтобы не вцепиться в глотку этой стерве. Понимаю, к чему она клонит. Скоро Милана будет жить здесь, в окружении змей, и вполне в ее характере сделать ее жизнь сущим адом. Но Снежана словно не ощущает, что прямо сейчас ходит по тонкому лезвию. Вместо этого она упивается собственным всесилием и продолжает с легкой полуулыбкой:

– Например, кое-кто может споткнуться случайно. Каблучки у нее такие высокие, а лестница длинная и крутая…

– Не смей! – Рычу я. Срываюсь с места и впечатываю Снежану в стену, мертвой хваткой вцепляясь в горло, – Не смей, ты, су…

– Давай. – Перебивает она хрипло с полубезумной улыбкой на губах, – Давай, сожми мою шею. Сломай ее, придуши меня так, чтобы остались следы. Чтобы я побежала вся в слезах к любимому папочке. Лучше будет, если я упрошу его, чтобы он не причинил тебе вреда, а причинил ей? А ты смотрел? Или лучше пойду к брату и попрошу, чтобы он поласковее обращался с будущей женой? Решать тебе.

Прожигаю взглядом эту змею, а в венах клокочет кровь от ненависти и злобы. Больше всего на свете хочу сейчас удавить эту тварь с личиком самого невинного ангела, но…

Но.

Приходится взять себя в руки. Не потому что сомнут меня – плевать. Зубы сломают огрызаться. Потому что доберутся до Миланы. Так или иначе. Просто уничтожат эту невинную девочку, которая вообще ни в чем не виновата. Которая заслуживает чего угодно хорошего, но не такой жизни.

– Я очень люблю тебя, Алекс, – тихо говорит в спину Снежана, когда я усилием воли заставляю себя разжать пальцы и направляюсь к выходу, – И я на все готова, чтобы быть с тобой.

Не возвращаюсь в столовую, вместо этого иду на улицу. Нужно немного успокоить внутреннего зверя, посадить его на цепь, хоть как-то прийти в себя. Слышу скрип входной двери и по знакомому одеколону понимаю, что следом за мной выходит отец.

– Езжай за девчонкой. Нечего ей таскаться неизвестно где.

Хоть в этом я с ним согласен. Найти, привезти, запереть дома и не пускать никуда. Пусть даже самому не трогать, просто… смотреть. Чувствовать тонкий приятный запах ее свежих духов, видеть, как она улыбается украдкой, когда читает что-то из девичьей ереси.