Превращение в бабочку - Кристин Лестер

Пол ответил ей строгим взглядом и промолчал. Но Алиса видела, как сияет его лицо.

На сцене между тем началась официальная часть праздника, и ведущий по очереди вызывал тех, кто должен был получить премию. Люди выходили, говорили, что они очень благодарны университету, кафедре, Кристиану…

— Прямо Голливуд, — засмеялся кто-то из гостей. — Такое услышишь только на трансляциях с вручения «Оскара»!

Джейн понимала, что рано или поздно среди этих тридцати с лишним имен прозвучит и ее собственное. И ей тоже придется выходить, принимать подарок за свою «кузину», кого-то благодарить за счастье, которое ей подарила жизнь, и прочую чушь в высокопарном стиле.

Она, конечно, выйдет, будет ослепительно улыбаться и скажет все это… А как же Джейн?

Ей вдруг стало безумно обидно за свою кузину. На какой-то миг Джейн опешила: она вдруг поняла, что ассоциирует себя именно с Эшли, а не с Джейн. Как такое может быть? Она слишком заигралась? Она перепутала роли?

Но она же и есть великий режиссер этой пьесы! Она же и есть та самая Джейн, которой полагается премия, все эти комплименты, поцелуи и любовь Пола! Ведь на самом деле это все принадлежит ей! Джейн! А вовсе не Эшли… С другой стороны: а почему не Эшли?..

Она помотала головой, пытаясь разобраться в собственных мыслях. Не получалось. Кто виноват? Кто прав? Кто достоин славы, а кто должен находиться в тени?

Все думают, что Джейн сидит в Калифорнии, пишет свой научный труд, серая, невзрачная… И Пол, наверное, рад, что вместо одной любви, которая мучила его много-много лет, обрел тут другую… Ее передернуло.

— Что с тобой? — участливо спросил он.

— Ничего. — Джейн смотрела «сквозь» него в пространство. — Я сейчас.

Она отпустила его руку и, пошатываясь, отошла в сторону. Жаль, что Эрика нет на корабле! Ей сейчас никто не поверит. А он бы подтвердил. И отдал бы деньги.

Ей никто не поверит? Джейн вдруг стало безумно страшно и одновременно захватило дух. Это что же, она в самом деле собралась идти на сцену и все оттуда сказать?

— Да! — решительно подсказала ей Эшли.

— Да? — неуверенно и нервно переспросила Джейн.

Со стороны это, наверное, смотрелось забавно: она вела диалог сама с собой. Но никто, даже Пол, не слышал этого.

А через секунду, когда со сцены прозвучало ее имя, Джейн, словно молния, пронзила догадка: жизнь ее уже изменилась! Она сама стала частью Эшли! И Эшли останется с ней навсегда!

Это было ошеломляющее открытие, заставившее ее оступиться на высоких каблуках, и, посмотрев вниз, на собственные ноги в новых туфлях, Джейн вдруг вспомнила…

Она вспомнила, где уже видела все это: и сцену, и ведущего в глупой карнавальной маске, и себя в этом платье! Это тот сон, который преследовал ее еще в Калифорнии.

Ведущий что-то объяснял про кузину, звучала тихая музыка, по залу шел небольшой гул голосов, а она все стояла, держась за спинки сидений заднего ряда, и не могла двинуться с места.

К ней неслышной тенью подошел Георг:

— Ну? Ты пойдешь? Тебя вызывают.

— Меня?

— Да, Джейн.

Она заглянула в его глаза и прочла в них ответ. Джейн стало трудно дышать.

— Иди, — сказал он, горько улыбаясь.

Где-то рядом стоял Пол и тоже смотрел на нее странным, загадочным взором, смысл которого Джейн не понимала. Впрочем, она сейчас ничего не понимала.

Она сделала первый шаг, и в этот миг наступила гулкая тишина. Наклонив голову и не слыша ничего, кроме звука своих шагов, она принялась смотреть знакомое кино…

Сначала она увидела туфли. Нет, это были не туфли, а ярко-бирюзовые босоножки, обильно украшенные экзотическими цветами. Каблуки у них были высокими, и сегодня после почти суток, проведенных с Полом, ей было очень трудно ходить на них. Но шаг за шагом она все тверже ступала по сверкающему полу вперед, к сцене. Как в том сне.

Пол сцены сверкал всеми цветами радуги. Огни софитов слепили глаза, а голоса и аплодисменты, вызванные ее появлением, не утихали. Конечно! Эшли стала всеобщей любимицей!

Ведущий в белом костюме и дурацкой маске встал рядом с ней. Ноги Джейн подкашивались от восторга, робости и ужаса одновременно. Сейчас что-то будет!

— Разрешите еще раз представить вам, — он сделал широкий жест рукой, — нашу дорогую Эшли. Самую красивую, самую обаятельную девушку на свете…

Он что-то еще говорил, но его голоса было почти не слышно, потому что зал взорвался новой волной рукоплесканий. Все были согласны: да, она красивая, умная, обаятельная. Да, это точно!

— …и послушаем, что она нам сейчас скажет.

Она взяла у него микрофон и низким, соблазнительным голосом сказала:

— Здравствуйте, я безумно рада оказаться здесь. Именно я. За все, что происходит сейчас… За все хорошее, что случилось в моей жизни, я хочу поблагодарить одного человека. Без него я ничто.

Все обернулись к Полу, а он замер, словно прирос к месту. В этот миг Джейн поняла, что он знает, о ком она скажет дальше.

— Вы будете очень сильно удивлены, когда я назову имя этого человека.

Все повернулись к Полу.

Джейн выдержала секундную паузу и, зажмурившись, на одном дыхании произнесла:

— Это моя несуществующая кузина Эшли. То есть та, кто, как вы думаете, стоит сейчас перед вами.

В зале наступила жуткая тишина.

— Да. На самом деле никакой Эшли нет. А меня зовут Джейн Эрмингтон, и это не шутка. И мне жаль, что я не могу для убедительности надеть свой любимый длинный сарафан и очки, чтобы вы точно ни в чем не сомневались.

Теперь она уже ничего не чувствовала, она просто говорила, вернее за нее кто-то говорил. А страх и переживания остались где-то за скобками, словно они никогда не принадлежали ей, как и вся прежняя жизнь с бесформенным сарафаном и очками.

Ведущий издал какой-то невнятный, каркающий звук и, сделав неловкий шаг вперед, замер.

— Спасибо за премию. Она мне пригодится!

Не дожидаясь ничьей реакции, Джейн направилась со сцены в зал.

Она шла к Полу, и толпа расступалась перед ней. Она шла к Полу. Теперь весь смысл жизни заключался в следующем миге.

Она подошла и остановилась возле него. Джейн начала бить сумасшедшая дрожь. Говорить она не могла, челюсти свело судорогой.

Пол тоже молчал и улыбался. Как-то очень спокойно улыбался. У Джейн сжалось сердце. Все? Теперь он снова будет относиться к ней, как к вечной подружке?

Она с трудом произнесла:

— Пол… Я… хочу спросить самое главное.

— Нет, это я хочу спросить самое главное: теперь-то ты выйдешь за меня замуж?