Обязана быть его-2 - Алиса Ковалевская

— Ты такая умница, — коснулась я её головы и, не сдержавшись, присела на корточки.

Зная, что идти по улице не придётся, полушубок я не застегнула, и он распахнулся. Аккуратно держа листок, я прижала дочку к себе. Поцеловала в щёку и тут же стёрла оставшийся след помады.

— Я как ты попросила нарисовала, — стоило мне выпустить её из объятий, сказала она. Появившийся вместе с ней Лорд сидел рядом и внимательно, как будто понимал каждое слово, слушал разговор, склонив голову на бок.

— Да, — я опять улыбнулась. Уже вышедший из квартиры Демьян ждал меня, и я поспешила убрать рисунок в клатч. — Спасибо, Сонь.

Дочь, невозможно довольная, смутилась и тут же заулыбалась в ответ.

— Завтра мы с тобой ещё порисуем, хорошо? — перехватила клатч и, не сдержавшись, ещё раз обняла своего невероятного, самого лучшего на свете ребёнка. — Слушайся няню, хорошо? Люблю тебя, солнышко.

Почувствовала тычок в ногу и, посмотрев на щенка, дотронулась до его ушка:

— И тебя люблю, пусть ты и поставил за два дня весь дом на уши.

Банкетный зал оказался не настолько большим, как я предполагала, но достаточным, чтобы вместить порядка пятиста собравшихся.

Благотворительный вечер был устроен одним из фондов по защите окружающей среды и сохранению живой природы. Ничего удивительного, что Демьян оказался в числе приглашённых. Производитель косметики, основанной исключительно на натуральном сырье, он прекрасно понимал значимость этого и не ограничивался пустыми разговорами.

— Я не знала, что ты поддерживаешь несколько фондов, — призналась я, когда от нас отошла пожилая семейная пара — меценаты, несколько лет назад очистившие за собственные средства одно из озёр в пригороде Санкт-Петербурга. Об этом мне тоже сказал Демьян, представляя нас друг другу.

— Не было повода, — Демьян взял с тарелочки канапе. Покрутил шпажку в пальцах.

— Мог бы просто рассказать, — отозвалась я, наблюдая за людьми вокруг.

Красивые платья, мужчины в дорогих костюмах… По лицам некоторых было видно, что пришли они сюда только для того, чтобы поставить очередную галочку в списке обязательных дел, некоторые откровенно скучали. Я понимала, что для многих подобные мероприятия — инструмент пиара, модный способ показать своё небезразличие. Для многих, но не для моего мужа.

— О тебе так мало пишут… — я взяла тарталетку с икрой. Откусила краешек. — Когда мы только встретились… — немного замялась, не уверенная, что «когда мы только встретились» отражает действительность, но поняла, что это не важно. С Демьяном не нужно подбирать слова, нагружать язык красивыми фразами. Он видит суть. — Я пыталась узнать о тебе хоть что-нибудь. Читала статьи, но… — посмотрела на него искоса. — Почти ничего не нашла.

— Я считаю, что поступки должны быть поступками, — он так и держал шпажку. Посмотрел на меня прямо. — Для этого не нужно много говорить.

Я его понимала. Понимала и считала так же. Чуть заметно улыбнулась и, слизнув с краешка тарталетку икринку, откусила ещё кусочек.

— Я принесу вино, — Демьян наконец снял зубами кусочек сыра и, отложив шпажку на пустой поднос, пошёл к соседнему столу.

Проводив его взглядом, я посмотрела на стол и потянулась было к точно такой же шпажке, но тут заметила приближающего ко мне мужчину.

Короткостриженый, в отлично скроенном костюме, он остановился рядом со мной.

— Добрый вечер, Дарина, — вежливо кивнул.

— Разве мы знакомы?

— Ваш муж много говорил о Вас. Меня зовут Павел. Павел Грачёв.

Мой муж?

Я едва не произнесла это вслух, но осеклась. Стоило мне попытаться отыскать Демьяна взглядом, до меня вдруг дошло — он говорит не о нём. И тут же, словно в подтверждение этой догадки, мужчина уточнил:

— Ваш покойный муж. Эдуард.

Я пригляделась к нему внимательнее, пытаясь понять, к чему всё это. В то, что он подошёл ко мне просто так, верилось с трудом. Пристальный, немного настороженный взгляд, будто он изучал меня, искал во мне что-то известное лишь ему одному. Так же, как и Демьяна, его окружала аура власти и денег.

— Простите, как вы сказали, вас зовут? — переспросила я довольно сдержанно.

— Павел Грачёв, — повторил он.

Взгляды наши встретились. Павел. Совпадение или…

— Даже не знаю, что мог говорить вам обо мне мой покойный муж, — голос мой прозвучал довольно резко, но его это ничуть не смутило, что лишь сильнее убедило меня — подошёл он не чтобы выразить неуместные, скажем прямо, соболезнования, учитывая обстоятельства смерти Эдуарда. Да и сам он сожалеющим вовсе не казался.

— Не очень много, — подозвав жестом официанта, он взял с подноса два фужера и подал один мне, но я предпочла отказаться. Грачёв поставил предназначавшееся мне шампанское на стол, сделал глоток. — Вы были ему очень дороги, Дарина.

— О, в этом я не сомневаюсь, — рвано, нервно засмеялась.

Замолчала резко и посмотрела ему прямо в глаза:

— А теперь говорите, Павел, к чему этот разговор. Надеюсь, вы не считаете меня настолько наивной, чтобы я не понимала, что он должен к чему-то привести. К чему именно, я пока не знаю, поэтому хотелось бы выяснить это побыстрее.

Линию его губ искривила лёгкая усмешка, в серых глазах отразилось удовлетворение и интерес. Он сделал ещё один глоток шампанского и, вытащив из кармана пиджака визитку, подал её мне.

— Мне бы хотелось встретиться с вами в более камерной обстановке. Здесь слишком много… — на миг он замолчал, посмотрел в сторону, и я, проследив за его взглядом, увидела возвращающегося Демьяна. — Да… здесь слишком шумно.

— Зачем вам встречаться со мной? — я поспешно взяла у него визитку. Демьян, ещё не заметивший нас, остановился рядом с каким-то мужчиной. — Зачем вам это нужно, Павел? — спросила с нажимом.

— Скажем так, — тон его голоса был спокойным, но взгляд говорил куда больше. Он знал, что я понимаю его, и это чувствовалось в каждом сказанном слове: — У меня есть к вам предложение. Хорошее предложение, Дарина. Но обсуждать это здесь не стоит.

— Как и не стоит знать об этом Демьяну, — заключила я, убирая визитку в клатч.

На губах его на долю секунды снова появилась усмешка. Наигранности в нём стало куда меньше, чем в первые секунды разговора.

— Именно, — подтвердил он. — Так же, как и о нашей встрече.

— Возможной встрече, — поправила я.

Хладнокровие никогда не было моей сильной стороной, и всё-таки у меня получалось сохранять сдержанность. Павел Грачёв был охотником, я — его целью, и я понимала это. Вот только жертвой становиться намерена я больше не была. Ни жертвой, ни добычей. Какими бы ни были его цели, у меня имелись свои собственные.

— Возможной встрече, — согласился он после недолгого молчания, хотя по взгляду его я видела, что сказать он хотел совсем другое.