Обязана быть его-2 - Алиса Ковалевская

Не решился давить сильнее, сделав вид, что предоставил мне право выбора?

— Я буду ждать вашего звонка, Дарина. И… — он задумчиво покачал бокал. — Да… ваш муж всё-таки недооценил вас.

— Какой именно муж? — осведомилась я небрежно. — Тот, которого я убила или тот, за спиной у которого вы предлагаете мне встретиться?

Игра приобретала опасный оттенок. Я боялась, что могу не вывернуть на одном из виражей и в то же время чувствовала некоторый азарт, нежелание отступать. Напряжение щекотало нервы, опасный блеск в глазах стоящего напротив мужчины служил предупреждением. Заметивший нас Демьян был уже совсем близко.

— Оба, — отрезал Грачёв, глядя мне в глаза. — Позвоните мне, Дарина. В любое время.

Я всё-таки взяла с подноса шпажку. Кусочек твёрдого сыра с маленькой виноградинкой, пронзённой остриём.

Судя по выражению лица Демьяна, с Грачёвым он был знаком, и знакомство это не являлось приятным. Хотя вряд ли кто-то мог заметить это — уверенный, спокойный, он подошёл к нам и сдержанно, не подавая руки, кивнул.

— Добрый вечер, — отдал мне бокал.

На этот раз я взяла шампанское. Сняла со шпажки сыр и, прожевав, сделала глоток, наблюдая за мужчинами.

— Добрый, — Павел ответил таким же коротким кивком.

— Твоя жена великолепна. Подошёл, чтобы выразить ей своё восхищение.

— Не думаю, что моя жена, — сделал он упор на последних словах, — нуждается в твоём восхищении.

Они ненадолго умолкли, но расходиться не спешили. Словно два бойца, присматривающиеся друг к другу, ищущие наиболее уязвимые точки. Грачёв был на несколько лет старше Демьяна, но внешне мало чем уступал ему. Подтянутый, с твёрдыми чертами лица, одетый так же, как мой муж неброско и дорого. Другое дело, что в Демьяне чувствовалось что-то… Что-то такое, что уловить было просто невозможно. В его тени всё окружающее меркло, становилось малозначимым. Для меня, так точно.

— И всё же, — допив шампанское, Грачёв поставил пустой бокал на стол. Взял канапе и хрустнул виноградинкой.

— Мы будем разговаривать о моей жене? — Голос Демьяна прозвучал резко. Взгляд был жёстким, предупреждающим.

— А ты хочешь поговорить о чём-нибудь ещё? — Вслед за виноградиной Грачёв пальцами снял квадратик сыра и, лениво положив в рот, не глядя бросил шпажку на стол. Та упала мимо подноса, зависла на краю и слетела на пол. — Можем обсудить что-нибудь ещё. Думаю, у нас найдётся немало общих тем. Как, к примеру, насчёт твоей новой линии? Слышал, ты задумал нечто масштабное…

— О моей новой линии мы разговаривать тоже не будем, — твёрдо отозвался Демьян. — Ни о моей новой линии, ни о жене, ни о чём-либо ещё. И, будь добр, Грачёв, не беспокой больше мою жену.

— А что такое, Терентьев? — напряжение становилось сильнее. Оба практически цедили, выплёвывали слова — сухие, холодные, сдержанные. — Боишься, что уведу?

— Я бы никогда не женился на женщине, которую можно так легко увести, — на этот раз в тоне Демьян прозвучал какой-то скрытый, неизвестный мне подтекст. Грачёв стиснул зубы, по скулам его заходили желваки, уголок рта дёрнулся.

— Да… — посмотрев на меня оценивающе, неспешно, он снова глянул на Демьяна и кивнул. — Кстати, забыл поздравить тебя, — взял тот бокал, что изначально принёс для меня и, приподняв, проговорил: — Мои поздравления, — недобро хмыкнул. — Приятного вечера, — кивнув мне, он отошёл от нас.

Стоило ему отойти на несколько метров, Демьян спокойно, но с некоторым раздражением спросил:

— Что ему было нужно? — обернулся ко мне.

— Ничего, — я продолжала цедить шампанское. — Если честно, я вообще не поняла, зачем он подходил. — Демьян… Это ведь тот самый Павел, да?

— Да, — он сжал зубы, оглядел людей вокруг нас, стол. Снова посмотрел на меня. — В одном он всё-таки прав, — уже мягче, хотя всё ещё сдержанно. Всё ещё мрачный, он коснулся моей руки, взял ладонь. — Ты действительно великолепна, — уголки губ приподнялись в улыбке. — Когда я впервые увидел тебя, ты тоже была в красном. На том банкете… — говоря, он перебирал мои пальцы. — Музыка, шампанское, и ты в красном…

Я невольно улыбнулась в ответ. До боли мне захотелось поцеловать его, однако вокруг было слишком много людей, и всё, чего я могла — смотреть Демьяну в глаза.

— И ты решил, что я должна быть твоей, — сказала тихо.

Голос мой был едва слышен в общем гуле, звуках музыки и временами раздающемся звуке посуды. Кто-то неподалёку засмеялся, клавиши фортепьяно вырисовывали нотами мелодию, сладость шампанского оставила приятное послевкусие. Демьян погладил колечко на моём пальце.

— Так оно и было, — ответил он.

Снова улыбнувшись, я взяла две тарталетки и подала одну ему.

— Ты не ужинал, — заметила я, когда он прикончил её в два укуса.

— Как раз хотел предложить, — поставив пустые бокалы на поднос, он приобнял меня и прижал к себе. — Давай уйдём отсюда? Есть хочу, — ладонь его легла мне на поясницу. — И ещё… — он понизил голос. — Поцеловать тебя хочу. А здесь…

— Ни еды, ни поцелуев, — отозвалась я шёпотом и почувствовала, как на миг рука его всё-таки опустилась на мой зад.

В следующую секунду мы уже шли к выходу. Ладонь моя покоилась в его руке, каблуки стучали по полу.

Мельком я заметила стоящего у стены Грачёва, и взгляды наши пересеклись. Кивнув, он, как и во время разговора с Демьяном, приподнял бокал, губы его шевельнулись. Различить, что он сказал, было невозможно, но откуда-то я точно знала это.

«Позвоните мне, Дарина».