Овертайм - Ава Хоуп

Тихо встаю с кровати, обхожу ее и наклоняюсь, чтобы подобрать с пола свое платье. Затем на цыпочках направляюсь к двери.

Когда дверь бесшумно закрывается за мной, делаю шаг в сторону, поднимаю голову и встречаюсь глазами с выходящим из своей комнаты Эштоном.

Чудненько.

Резко останавливаюсь и замираю, пойманная на месте преступления.

— Который час? — произношу первое, что приходит в голову.

Брат усмехается, окинув меня взглядом с ног до головы.

— Половина десятого. Выспалась? — ехидно интересуется он.

— Ага, — мычу я и залетаю в свою комнату, чтобы привести себя в порядок.

Через пятнадцать минут я захожу на кухню, где Эштон печет овсяные оладьи с яблоком. Я узнаю это по потрясающему запаху корицы, витающему в воздухе.

На мне по-прежнему футболка Рида, которая пахнет им, и которую я ни за что не сниму. Буду ходить в ней вечно. Нужно добавить в завещание пункт, чтобы меня и похоронили в ней.

В ожидании допроса сажусь на высокий барный стул, обтянутый черной кожей, который стоит у кухонного островка. Но Эштон молчит.

— Эм.. — у меня не получается произнести что-то внятное, поэтому я мычу. — Ничего не хочешь спросить?

Брат медленно поворачивается и, скрестив руки на груди, произносит:

— Ты должна понимать, что я убью его, если он тебя обидит.

— И я помогу тебе закопать его труп, — нервно усмехаюсь я и вижу, как плечи Эштона расслабляются. — Можно даже прямо здесь, у него ведь участок размером с целую страну. Никто даже не узнает.

Брат молча кивает и едва заметно улыбается.

— А как все прошло с Тиджеем? — Эштон подходит и ставит передо мной тарелку с оладушками, политыми кленовым сиропом.

— Все пошло не по плану. Мы больше не участвуем в съемках ледяных танцев, — откусив оладушек, с набитым ртом произношу я.

— Почему?

— Потому что им наплевать, как мы будем кататься. Их интересуют только рейтинги их шоу, которые они хотят поднять за счет наших с Тиджеем отношений.

Эштон замирает с лопаткой в руке и поворачивается ко мне.

— Ты и Тиджей?!

— Господи Боже, Эштон. Они хотят, чтобы мы делали вид, что мы вместе. Но Тиджей взбесился и снял нас с участия в шоу.

— Доброе утро, — хриплый голос Рида, появившегося в дверях кухни, заставляет меня вздрогнуть.

Когда мои глаза встречаются с его, то все тело дрожит, словно сквозь него только что прошел электрический разряд. Его мокрые после душа волосы взъерошены. Из одежды на нем только серые спортивные шорты. О, и он без трусов. Потому что шорты так низко висят на его бедрах, что если их немного потянуть вниз, то..

Твою мать.

Господи Иисусе!

Я на кухне. Мой брат стоит напротив меня. Мне нельзя возбуждаться!

— Доброе утро, — буднично произносит мой братец, доставая из кухонного ящика тайленол и протягивая таблетку Риду, которую тот глотает, взяв со стола бутылку минеральной воды. — Какого хрена ты вчера так упился?

— Эй, полегче. Твоя сестра в мизерном лоскутке ткани села в тачку какого-то мудака и уехала. Бутылка виски спасла меня от самоубийства… Или убийства одного смазливого кумира малолеток.

Эштон усмехается и, ответив на звонящий телефон, выходит из кухни.

В изумлении округляю свои глаза и пристально смотрю на Рида, приоткрыв рот. Он что, серьезно произнес это при моем брате?!

Да, вы наверняка считаете меня идиоткой. Ха, Эбби Уильямс радуется, что парень из-за нее напился. Но я, черт побери, радуюсь, что он и в самом деле провел весь свой вечер в компании алкоголя, а не с этой долбаной брюнеткой. Или…

— Ты с ней спал? — позабыв о том, как радовалась еще несколько секунд назад, произношу я.

— С кем? — удивленно спрашивает Рид.

Все внутри меня кипит.

— С гребаной любительницей Дайкири! — гневно выпаливаю я.

Глупо злиться на него. Глупо ревновать его. Глупо желать его.

Я закрываю глаза и судорожно выдыхаю. Чувствую, как его рука касается моего подбородка, а затем обхватывает меня за шею, нежно поглаживая.

— Малышка, посмотри на меня.

Я послушно открываю глаза и любуюсь его красивым лицом. Его широкими русыми бровями, большими лазурными глазами, острыми скулами и квадратным подбородком с аккуратной русой бородкой. Он так чертовски неотразим.

— Я с ней не спал. — Своей ладонью он запутывается в моих волосах. — Мне жаль, что я сбежал тогда. Ты была права. Я испугался.

— Ух ты.. — шумно выдохнув, говорю я. — Вот это ты вчера нажрался, раз до сих пор не протрезвел.

Рид мотает головой, и уголок его губ на мгновение дергается в подобии улыбки.

— Эбби, с тобой я хочу большего, чем просто секс. Все это в новинку для меня. Я понятия не имею, как стать для тебя хорошим парнем. Меня постоянно нет дома, я устаю на тренировках, когда я вдруг тебе понадоблюсь, то не смогу быть рядом, потому что буду на длительной серии выездных игр. Я буду пропускать дни рождения наших детей, находясь на другом континенте. Ты..

Прикладываю свою ладонь ко лбу Рида и, перебив его душещипательную речь, произношу:

— Да у тебя белая горячка. Ты говоришь про каких-то детей, хотя мы всего лишь пару раз целовались. Все куда серьезнее, чем я думала. Дай свой телефон, позвоню 911.

Рид издает смешок и перехватывает мою руку, поцеловав запястье.

— Проведи этот день со мной?

— Не могу, — закусив губу, скулю я. — Через четыре часа у меня самолет в Сидней.

— А как же «Ледяные танцы»?

— Мы с Тиджеем покинули проект.

Даже слепой заметит, как изменилось настроение Рида при упоминании имени Моргана. Он хмурится, сводя брови к переносице.

— Между нами ничего не было. И никогда не будет. — Обнимаю его, положив руки на поясницу, и, задрав голову, утыкаюсь подбородком ему в грудь.

Рид обхватывает ладонями мое лицо и наклоняется, чтобы поцеловать.

— Подарите мне на день рождения долбаный колокольчик, оповещающий вас о моем приходе, — насмешливый голос Эштона заставляет Рида отстраниться от меня.

— Моя девушка улетает в Австралию, так что иди в задницу!

Эштон берет смузи из холодильника и, показав Риду средний палец, покидает кухню.

— Твоя девушка?

— Моя девушка.

— Может быть, я не хочу быть твоей девушкой?

— Это невозможно. Все вокруг хотят быть моей девушкой.

— Знаешь, я ненавижу любовные треугольники, так что тебе придется выбирать: или я, или твое эго.

Мой парень запрокидывает голову и громко смеется.

— Когда ты вернешься?

— Через три недели.

— Когда?!

— Через