Почти родные - Слава Доронина

— Ты интригуешь. — Пытаюсь подобрать белье и привести себя в приличный вид, а потом решаю, что это пустая трата времени. — Куда поедем? Толстовка и джинсы для твоего места подойдут? — уточняю я.

— Вполне, — пряча стояк в домашние брюки, отвечает Ковалёв и идет в гостиную.

Закусив губу, я смотрю ему вслед. Не знаю, куда Андрей хочет меня отвезти, но в это мгновение я думаю о том, что поехала бы за ним и на край света.

28 глава

Догадка осеняет, когда мы заезжаем на подземную парковку.

— Ты привез меня к себе домой?

— Угу, — отзывается Андрей, паркуясь.

Ни разу здесь не была, но знаю, что Ковалёв приобрел жилье в центре Москвы. С дедушкой обсуждал эту покупку, и тот помог все оформить. А бабушка наняла дизайнера и все время пыталась показать эскизы. Интересовалась, что я об этом думаю. Я не открыла ни одной картинки! Из вредности. Теперь жалею.

— Хочешь посмотреть, как продвигается ремонт? — спрашиваю, выходя из машины.

— Его уже закончили.

— А зачем тебе здесь жилье, если не планируешь возвращаться? И откуда у тебя столько денег? Ты ведь недавно купил дом и машину за границей, — вспоминаю я.

— Ты слишком осведомлена для человека, который терпеть меня не может, — усмехается Андрей.

— Это не я, а девочки! — тут же вспыхиваю. — Они следят за твоей жизнью, в том числе личной, и всегда в курсе новостей.

Андрей улыбается, кивая, как болванчик.

— Что-то от выигрыша капнуло на счет, что-то с парнями зарабатываю, у нас общее дело. Отец оставил наследство. Так что я могу позволить себе дорогие вещи и игрушки.

Андрей не похож на баловня судьбы. Он и это понятие вообще далеки друг от друга. Сколько помню себя, Ковалёв хоть и был со сложным характером и второй после меня обсуждаемой персоной в нашей семье, но Янис всегда его хвалил. За то, что много читает, хорошо учится. Гордился, что у старшего сына блестящие способности к физике, программированию и математике. А еще я в курсе, что Андрей обожает книги про космос, любит животных и у него феноменальная память. Он может целыми страницами цитировать стихи. Однажды зачитал Маяковского с нецензурщиной прямо за столом, посреди семейного ужина, за что получил очередной нагоняй.

В пять или шесть лет ему подарили собаку, но долго она не прожила. Андрей очень переживал, заявил, что больше никогда никого не заведет. А потом притащил грязного пса с улицы. Отмыл, назвал Каспером и сказал взрослым, что дворняга теперь будет жить в его комнате.

Хоть какие-то вещи я знаю об Андрее. Но это лишь потому, что мы росли вместе. В остальном — без понятия. О чем он мечтает, чем дышит, что его зажигает, какие фильмы предпочитает, где ему нравится отдыхать? Вдруг общего у нас куда больше? А не только упрямство, эгоистические замашки и стремление всегда быть в центре внимания.

Мы едем на лифте на последний, двадцать пятый, этаж. Андрей достает ключи, открывает дверь и заходит первым. Щелкает выключателем. Я осматриваюсь по сторонам. Никогда до этого дня не задумывалась о собственной квартире, хотя у семьи на повестке дня не раз стоял этот вопрос. Я наотрез отказывалась, потому что жить одной очень скучно, да и близнецов слишком люблю, чтобы съезжать из родного дома. Сейчас, когда Руса и Богдана нет, я сильно тоскую по братьям и бесконечному движу. Еще я обожаю вечером пить с мамой чай, а утром — общаться с отцом. В другое время его сложно поймать: он много работает.

— Ты думал, чем будешь заниматься, после того как закончишь с паркуром?

— Да, — отвечает Андрей, проходя вглубь квартиры.

Я иду следом. Ремонт почти закончен. Не хватает мебели. Точнее, ее вообще нет. Заглядываю в ванную, в тренажерный зал. Огромная гостиная объединена с кухней и чем-то напоминает нашу.

— Берлога холостяка, — выношу вердикт. — Так что с планами?

— С другом хотим открыть несколько спортивных школ. На следующей неделе подписываем документы. Собственно, этим я и планировал заниматься. Что-то тут вести, что-то за границей. Попутно буду принимать участие в чемпионатах, а когда амбиции и азарт сойдут на нет, с головой погружусь в бизнес. Мне нравится мотаться по городам и вести кочевнический образ жизни.

— А Натали?

— Что Натали? — прищуривается Андрей.

— Ей понравится такой образ жизни? Или ее менеджерам?

Хотелось бы думать, что Андрей пошутил про их контракт. В голове не укладывается, что он это серьезно.

— Без понятия. Я не интересовался планами Натали на будущее.

— Вы вместе живете в твоем доме?

— Яна, зачем тебе это знать? — Андрей впивается в меня внимательным взглядом.

Сама не знаю зачем. Подхожу к окну и смотрю на закат. Он красивый. С такой-то высоты! Дедушка знает толк в недвижимости. Может, зря я отказываюсь от своей квартиры?

Андрей останавливается сзади. Стоит близко, но я не реагирую. Он обнимает за талию. Забирается под толстовку, гладит живот. Опускает руку на пуговицу джинсов и уверенно с ней справляется. Пульс тут же ускоряется, по коже бежит табун мурашек.

Прав Андрей. Знать не хочу, что там у него было до меня и с кем. Так проще. Потому что я очень ревнивая.

Ковалёв целует в шею, ведет влажную дорожку к уху, прикусывает мочку.

— Так вот зачем ты привез меня сюда? Новоселье отметить? — язвлю я.

Андрей тянет мои джинсы вниз и спускает их вместе с трусами до колен. Скользит пальцами по лобку вниз и погружает в меня сразу два. Видимо, чтобы проверить готовность, потому что вторжение длится буквально несколько секунд.

Слышно, как он возится с ремнем и защитой, потом кладет руку мне на поясницу, заставляя немного прогнуться, и входит на всю длину глубоким толчком.

С губ срывается протяжный стон. Щеки заливает густым румянцем от того, как развратно и порочно это, наверное, выглядит со стороны.

Упираюсь руками в стекло, прогибаюсь еще сильнее и подаюсь навстречу настойчивым толчкам сзади. В висках отчетливо пульсирует от напряжения, голова кружится. Я совершенно без ума от всего, что между нами происходит!

Звонкий шлепок по ягодице вызывает новый неконтролируемый всплеск возбуждения.

— Нравится? — произносит на ухо хриплый голос.

Еще как!

— Да-а… — стону я.

Андрей продолжает таранить меня мощной очередью толчков. Еще раз шлепает по ягодице, кусает в шею, и этот укус становится точкой невозврата — я разлетаюсь на множество ярких вспышек, что-то бессвязно бормочу, несколько