Изменишь однажды... - Диана Ярук

— Максим, ты ни в чём не виноват! Откуда ты знал! — я беру его под руку. — Это были очень красивые цветы!

— Надюха, уверен, ты сейчас голооодная! — встревает с камерой Сашка. — Я после бассейна раньше быка был готов съесть! Поехали обедать! Хочу мяса с картошкой и кружку нефильтрованного! А, Макс, есть тут где такое подают? — хлопает он по спине шурина.

— Я всех приглашаю! — громко объявляет Артём. — Знаю место с собственной пивоварней и отличными стейками. Да, Надин? — подмигивает он и мне хочется треснуть его по голове.

— Мы поедем сами, милый, — говорю я сладким голосом.

— Тимофей, нам нужно срочно накормить маму, да? — Артём подхватывает на руки Тима. Угадал, что я хочу слинять от него с сыном и решил сделать упреждающий удар.

— Хорошо, ты победил, — хмуро отвечаю я. — Не хочу устраивать сцену, когда готова упасть в обморок от голода. — Где это место, змей?!

Артём объясняет, куда ехать, друзья идут к машине Макса, а я плетусь за мужем к его служебному Мерседесу.

— Не очень-то приятно нам всем будет любоваться твоим лицом за обедом, — мрачно говорю я Артёму с заднего сиденья.

— Потерпите, мелюзга, — ухмыляется он.

Никогда не была в этом ресторане, но сразу узнаю логотип с упаковки обедов, которые присылал мне Артём. Если их блюда так хороши и через полчаса после приготовления, каковы они будут с пылу с жару только что из кухни?

Артём говорит девушке хостес, что у нас будет компания и она сразу показывает путь к большому столику в дальнем углу ресторана. Пока мы усаживаемся, прибывает и вторая часть моей группы поддержки. Максим сразу занимает место рядом со мной. По другую сторону от меня — Тимофей, а дальше не очень довольный рассадкой Артём. Сашка радостно плюхается возле своего кумира и сразу начинает забрасывать вопросами о делах в московском бюро. Аня сидит между мужем и Максом и прожигает взглядом дыру во лбу Артёма.

Мы все выбираем стейки разной степени прожарки. Я умоляю принести как можно скорее наши заказы или начну грызть стол.

Слава богу, повар внял просьбе и еду нам выносят очень быстро. Я отрезаю кусочек от филе миньон в поясе из бекона, кладу на язык и стону от облегчения. Гарнир — пюре из цветной капусты, удивительно нежное и тает во рту. У меня, наверное, закатываются глаза от восторга.

— Мне нравится, что я смог тебе угодить, Надин, — раздаётся голос Артёма.

— Угу, шпашибо, — мычу я, надеясь, что получилось язвительно. Еда заканчивается чересчур быстро, а я всё ещё голодная. Прикидываю, ждать ли исполнения следующего заказа, либо стащить у Тимофея кусок его паровой котлетки, — всё равно, он требует пиццу. Но тут Максим берёт мою вилку и, поддерживая ножом, аккуратно перекладывает со своей тарелки на мою большой медальон в перечном соусе. На благодарный взгляд Макс отвечает задорным подмигиванием.

— Милая, сейчас тебе принесут всё, что ты захочешь! — встревает Артём и озирается в поисках официанта. Но я уже поедаю мясо, и оно восхитительно.

— Попробуй молодую картошку, — шепчет мне Макс, и я цапаю с его тарелки золотистые шарики.

— Официант! — не выдерживает и громко зовёт Артём.

Я наелась и с шумным «уфф» откидываюсь на стуле.

— Всё, теперь вменяемая и готова вернуться в цивилизованное общество! — объявляю я.

— О, Надин, отличный момент, чтобы вручить тебе мой подарок! Не стал брать букет цветов. Учитывая, что и так присылал тебе живые, как ты любишь, — зыркнув на Максима, говорит Артём. — Вот, решил купить это. К тому же, за мной должок, — подарок на день рождения.

Артём приосанивается и достаёт из кармана своего бомбера большой бархатный футляр. — Я знаю, как ты любишь забавные маленькие вещички, — говорит он, встаёт со стула, вытаскивает из коробочки длинное ожерелье и, подойдя сзади, осторожно вешает его мне на шею.

У меня нет слов. До этого я видела украшения от Van Cleef Arpels только в рекламе и на голливудских звёздах. По всей длине изящной цепи из розового золота, спускающейся ниже моей груди нанизаны чудесные божьи коровки, чередующиеся с головками тюльпанов, цветками сакуры и изящными листочками. Крошечные головы коровок вырезаны из чёрного оникса, надкрылья сделаны из красного полированного сердолика, а пятнышки на них — это золотые крупинки. Цветы инкрустированы перламутром, который нежно мерцает на свету. Я любуюсь этим украшением со сжимающимся сердцем. Где ты был раньше, Артём, когда я приняла бы этот дар с радостью и с гордостью носила бы его?

Я с сожалением снимаю с себя колье. Беру из рук мужа футляр, аккуратно складываю туда драгоценность и вручаю подарок обратно.

— Спасибо большое! Оно великолепно! Но мне хватит и обеда.

Я давно не видела Артёма в такой растерянности.

Глава тридцать шестая

Домой нас с Тимом тоже привозит Артём. В очередной раз убеждаюсь в том, какая толстая у него кожа. Всего несколько месяцев назад я не могла пробиться сквозь неё. Как же я мучилась, пытаясь напомнить о себе, о наших чувствах. Как я старалась понять, почему исчезла нежность, почему мой муж так изменился. И вот пожалуйста, теперь происходит то же самое, только эмоции совершенно другие. Приходится каждый раз напоминать, что я больше не хочу его нигде — ни в своей жизни, ни в своём доме, а ему снова плевать.

— Артём, пожалуйста, иди к себе. Твоя смена с Тимом окончена, завтра понедельник.

— Надин, я хочу поговорить.

Стоим в коридоре моей квартиры и препираемся, как третьеклассники.

— Как так получилось, что мы поменялись местами и теперь ты докучаешь мне разговорами? Попробую стать тобой, Артём. Как ты там говорил? «Мне некогда, у меня завтра важная встреча! Мы идём к директору конкурса по реновации отчитываться о проделанной работе!" — Мне кажется, я удачно копирую манеру Артёма закатывать глаза и недовольно фыркать.

— Надин, мне жаль, что я так себя вёл тогда. Что сделать, чтобы ты поверила? — Артём хватает меня за плечи и пытается заглянуть в глаза.

— Мама, почему ты ругаешься с папой? — Строго спрашивает у меня Тимофей. Он уже вымыл руки в ванне и теперь хочет собирать со мной лего.

— Мама просто шутит, малыш, — Артём присаживается на корточки и ерошит волосы сыну. — Мне нужно с ней поговорить, можно? Давай ты пока соберёшь для меня королевский замок?

Тимофей соглашается и убегает в зал. Уверена, теперь весь пол будет усыпан кирпичиками, и я наступлю на какой-нибудь особо острый, когда ночью в темноте пойду в туалет.

— Хорошо, Артём,