Бездушные. Изнанка - Дарья Данина

В ушах продолжало стоять хлюпающее бульканье, пока они молча шли с Николасом в кабинет. Хруст мелких костей и хрящей. Лай собак. Он чувствовал, как венка на шее пульсирует с каждой секундой всё интенсивнее. Как сердце колотится о рёбра. Нравилось ли ему? Бесспорно. Он глаз отвести не мог, словно лицезрел, как художник пишет нечто прекрасное. То, что в последствие должно было стать настоящим произведением искусства. Обязано.

Это нормально? Нет. Это ненормально. Это охуеть как ненормально.

В карманах брюк пальцы сжимались в кулаки. Коротко осторожные ногти всё глубже впивались в ладони. С каждым хрипом, который издавал Рома. Псина из ФСБ, которая слишком многого хотела... Нико с самого начала не планировал оставлять его в игре. Но мог сделать это быстро и безболезненно. Настолько, насколько он это может. Но мент поступил, как мразь. И теперь дохнет. Как мразь. Корчась на промерзшей земле и давясь собственной кровью, пока мулат голыми руками достаёт его язык через прорезь на глотке.

Нормальный человек не захочет такое видеть. Не сможет. Живот должно скрутить спазмом, а желание блевать должно перемешаться с желанием бежать отсюда как можно дальше. А он смотрит.

Обводит хищным взглядом остальных свидетелей, и замечает, как те поджимают губы, сдерживая тошноту. Кто-то отводит глаза в сторону. Или себе под ноги. Самые стойкие – смотрят. Макс и Алексей.

В какой-то момент перед глазами мелькает образ Анны. С Арсением.

Их нужно держать подальше от этого дерьма. Хватит. Аня всю жизнь провела бок о бок с этим миром. Молча, терпеливо взяла на себя роль няньки. Матери. Ругалась с Грачём, когда тот учил их держать в руках оружие. Тогда ещё совсем пацанов. Может, хватит с неё? Они уже не дети. Им сопли подтирать не нужно. А Сеня… нужен ли ему приемник? Возможно, он подумает об этом, позже.

- Покажешь, что там? – уже в кабинете.

Николас стреляет глазами в направлении папки, что не давала ему покоя. Прижимается губами к краю бокала и вновь косится на Туза.

- Где? – Руслан, делая вид, что не понимает, о чем говорит друг, скользит быстрыми взглядом по корешками книг в стеллаже. Книжка? Будет ей книжка…

- Об этом… - шелест за спиной заставляет обернуться. Нико вытягивает интересующий его конверт и демонстративно крутит в своих пальцах. – Расскажешь? Или мне самому заглянуть?

Очередные откровения? Снова? Он не готов к этому… у него аллергия на задушевные разговоры.

- Чёрного помнишь? – трёт переносицу Рус, выхватывая у мулата папку. – Краснодарского?

- М? – кажется, Нико, не совсем понимает, к чему ведёт Туз. – Старый волк? Со шармом на глотке?

- Угу. Старый волк… или конь… - задумчиво тянет Руслан, и тяжело вздыхает. – Он ищет Владу.

- Какого..? – Нико меняется в лице, приподнимаясь с дивана, и вытягивая лицо. – Какого хера?

- Она, оказывается, его крестница. – снова швыряет папку на стол.

- Крестница?

На какое-то время в кабинете виснет тишина. Такая оглушающая. Звенящая. Та, от которой пульс учащается, словно чувствует, что впереди буря.

- Тогда отдай её.

- Так просто? Правда? – на лице Руслана проскальзывает какая-то горькая усмешка.

Нико вздохнул. Быстрым движением провёл по губам языком и покачал головой.

- Рус… я… - в попытке подобрать правильные слова. – бля, неужели нельзя было найти девушку попроще? Это бандитская дочь! Рано или поздно, но подснежники взошли бы!

- Попроще? Кого-то вроде твоей Агаты? – злится. Глаза сужаются до тонких полос. – В ходе последних событий, хочу тебе напомнить, что твоя Агата тоже оказалась девочкой не из простых.

- Не приплетай сюда Агату, Руся. Это другое… - Николас припечатывает толстое дно стакана к дубовому столу и хватает пачку сигарет.

- Не сказал бы. – чеканит Туз, подсовывая другу эксклюзивную зажигалку.

- Значит, не отдашь? – выпуская перед собой струю дыма и вновь наполняя лёгкие.

- Не отдам.

- Чёрт, Рус! Я тебя не понимаю! На какой хер она тебе сдалась?

- Ты теперь собрался меня учить? Серьёзно?!

Снова затишье. Лишь тиканье настенных часов и чуть слышный звук тлеющей сигареты при каждой затяжке.

Резким движением Руслан ослабляет впивающийся в шею воротник рубашки. Все слова застряли в глотке.

- То есть… - почти шёпотом. – ты хочешь сказать, что она тебе так сильно нравится? – глядя на Руслана исподлобья. – потому что, если это так… тебе следует хорошенько её спрятать, и ещё лучше подумать, как усидеть на двух стульях.

- Уже думаю. – почесал щёку зажигалкой, и откинулся на мягкую спинку дивана.

- Значит, всё так серьёзно?

- Я не знаю, Нико. – тёмные брови соединяются на переносице. – Сейчас я её убить готов. А через пять минут на руках носить. Она мне всю душу извела. Будто видит меня насквозь. – носом ботика пинает ножку стола. – Иногда мне страшно. - озирается на мулата. – Страшно, что не могу остановиться. Знаю, что не простит. Что возненавидит только сильнее, но ничего не могу с собой поделать.

- То есть ты имел её… не имея её согласия? Верно? – Нико понимает, что друг начал с той же ошибки, что и он когда с Агатой. Сглатывает ком в пересохшим горле, и тянется рукой за бокалом.

- Более того, Нико, я уверен, что это повторится вновь.

Мулат смотрел на него как-то странно. Поэтому Руслан поторопился отвернуться. Обнажать перед кем-то душу… это так дико для него. Показать своё волнение – до рези в глазах непривычно.