Рай, ад и мадемуазель - Гарольд Карлтон

Софи изогнула брови.

— Разве я не слишком низкая?

Шанель вздернула подбородок.

— У нас много клиенток твоего роста. Оплата хорошая. Каждый сезон большинство моделей получают костюм. Подумай. Вряд ли тебя возьмут в этом году, но я вижу, как ты демонстрируешь мои модели, а не шьешь. Особенно зашивая пройму! — Она многозначительно посмотрела на Софи. — Позови ко мне свою мать, если увидишь ее в салоне.

— Мадемуазель, работницы пользуются служебным входом.

— Если остановят, скажи, что я разрешила.

Софи с легким поклоном удалилась, чуть ли не пятясь, будто выходила от королевы, и направилась к мадам Антуан. Может, ей стоит научиться называть ее как все, а не maman? Дверь в кабинет оказалась, как всегда, открыта. Софи заглянула внутрь.

Мадам Антуан за столом писала письмо перьевой ручкой. Мерцающая свеча фирмы «Риго» благоухала «Шипром». Софи замешкалась: убежать или помириться с женщиной, которую всю жизнь считала матерью? Девушка тихонько постучала. Мадам Антуан подняла взгляд.

— Софи! — Она сняла очки для чтения.

— Я только что от мадемуазель. Она хочет тебя видеть.

— Наверху?

Девушка кивнула и собралась уходить, но вдруг спросила:

— Это из-за тебя Шанель заинтересовалась мной?

Мадам Антуан посмотрела на дочь.

— Конечно, я сказала, что тебе нужна stage в мастерской. Она распорядилась на этот счет.

— Зачем она пригласила меня в свой салон?

Мадам Антуан не отрывала взгляд от Софи.

— Наверное, потому, что знала тебя еще ребенком.

Софи опять собралась уходить, но вдруг выпалила:

— Maman…

Женщина вздрогнула, словно от боли.

— Мне ужасно стыдно… из-за колье. Хочу, чтобы вы знали: я сожалею. И мне очень одиноко.

Мадам Антуан усмехнулась.

— И кто в этом виноват? Ты продала украшение, чтобы избавиться от нас. Как, думаешь, мы себя чувствовали? Разве ты не понимала, какую боль причинишь отцу, продавая подаренную тебе с такой любовью семейную реликвию?

— Мне казалось, другого выхода не было, — тихо произнесла Софи.

Повисла тишина.

— И чего ты хочешь? — спросила мадам Антуан. — Сама хотя бы знаешь? Не уверена.

— Я знала! — выкрикнула Софи. — Хотела бросить Сорбонну. Жить независимо. Хотела усердно трудиться, чтобы стать couturier. И совсем не думала, что меня удочерили. Это все изменило…

— Мне жаль, что papa так резко открыл тебе тайну, — произнесла мадам Антуан.

Женщины молча смотрели друг на друга.

— Он пытался выяснить, где теперь колье, но так и не нашел покупателя. Почему бы тебе не прийти к нам на обед в воскресенье? Извинись перед отцом. Начни исправлять ошибки.

Софи сглотнула.

— Я пока не уверена, что готова на это. Но подумаю.

Мадам Антуан склонила голову набок.

— Мы всегда тебе рады, — нежно сказала она. — И… у тебя есть друзья. И нет причин для одиночества. Изабель и Франсина скучают по младшей сестре. Помни: это ты решила уйти. Мы не выгоняли тебя из дома — и не выгоним.

Софи вышла из кабинета. Проходя мимо cabine манекенщиц, она приоткрыла занавеску и заглянула внутрь. Никого. Свет, как в театральной гримерной, отражался от длинного зеркала над туалетным столиком. Девочкой она дважды в год приходила в «Шанель» вместе с матерью. Это было волшебно и предсказуемо, словно сказка: в конце всегда выходила невеста в свадебном платье — и без жениха.

— Maman, а где ее муж? — как-то раз выкрикнула она, и женщины вокруг рассмеялись.

Родительница объяснила, что модель не настоящая невеста, а только притворяется. Софи серьезно кивнула. «Как здорово притворяться невестой!» — подумала она. И не нужно гадать, как найти с мужем общий язык.

После показа мать общалась с подругами, а Софи заглядывала в cabine манекенщиц. Шесть красавиц тихо сидели там, глядя в зеркала, словно восхищались собой. Яркий свет — всегда холодный — отражался от стекол. Время от времени их руки подносили, например, карандаш к бровям, чтобы поправить несуществующий недостаток. Одетые в костюмы от Шанель, модели махали рукой работникам за стойкой регистрации. Глаза Софи округлялись от изумления, стоило ей подумать, что эти мифические существа выйдут в город и смешаются с толпой. Девочка и не представляла, что может стать одной из них.

Вечером Софи медленно, задумавшись, шла домой. Если она хочет узнать правду о своем происхождении, то должна общаться с maman и papa. Честно говоря, девушка очень хотела этого. Родители вправе злиться на нее. Казалось, приглашение на обед и предложение мадемуазель стать моделью — части одной мозаики. Только вот что получится в итоге?

В центре Елисейских Полей она остановилась. Родилась новая мысль: может, мадемуазель Шанель знала ее настоящих родителей?