Рай, ад и мадемуазель - Гарольд Карлтон

С первого показа коллекции «Деланж» прошло уже много времени. Ее продолжали демонстрировать по три раза в неделю в три часа дня. После выхода невесты vendeuses оживленно подавались вперед, держа наготове книги заказов, но клиентки проходили мимо, улыбаясь и помахивая им.

В конце концов Кристофера вызвали в кабинет Шанталь Деланж. Когда юноша вошел, мимо него пролетели журналы с фотографиями его моделей на обложках и врезались в стену.

— Пресса — oui! Клиенты — non! — закричала начальница.

Британец сердито глянул на нее.

— Если бы попали в меня… — начал он, затем развернулся и вышел.

— Кажется, она не понимает, что твои модели на фотографиях выполняют свое предназначение, — сказала Саманта за обедом в «Ла Кетш». — Это замечательная реклама. Каждая обложка журнала обеспечивает большие продажи духов. Неважно, что одежда не пользуется таким спросом.

— А для меня как раз это и важно, — возразил Кристофер. — Я хочу, чтобы женщины покупали и носили мои модели. Меня не волнует, сколько духов продает «Деланж».

Directrice не поверила своим ушам.

— Продажи духов оплачивают твою работу. И не только твою!

Моник достигла такого уровня мастерства, что могла за день подготовить костюм к первой примерке. Она была тактична с клиентками, выслушивала их и внимательно изучала отражение в зеркале cabine. Важнее всего для девушки стало идеально подогнать одежду по фигуре. Vendeuses обожали Моник. Клиентки просились на примерку именно к ней. Даже выстраивались в очередь. Точнее, записывались. Моник уверенно двигалась к должности главы мастерской.

Мадам Антуан снова позвала ее. На этот раз директриса заказала две маленькие чашки эспрессо из кафе на первом этаже.

— Спасибо, что подружилась с моей дочкой, — сказала она, наблюдая, как девушка кладет сахар в свою чашку.

— Но разве Софи нужна такая подруга, как я? — удивленно спросила Моник.

Синие глаза проницательно посмотрели на нее.

— У тебя есть редкое для мира моды качество. Ты, видимо, даже не осознаешь, насколько уникальна. Ты настоящая. С тобой ее жизнь станет… гармоничнее.

— Она говорила, что хочет основать свой модный дом, — улыбнулась Моник.

— Софи всегда торопится. Для начала ей нужно занять свою нишу здесь. Слышала, ты продвигаешься по карьерной лестнице удивительно быстро. Таких успехов в нашем доме не добивался никто и никогда.

На следующий день Софи пригласила Моник пообедать в «Ле Драгстор» на окраине Елисейских Полей. Дочь мадам Антуан заказала два огромных гамбургера.

— Зачем моя мать вчера вызывала тебя к себе в кабинет?

— Она намекнула, что я могу стать главой ателье. Только не говори никому.

— Здорово! Будешь хорошо зарабатывать. Ты это заслужила. — Софи улыбнулась. — Ты так усердно трудишься.

— В следующий раз повысят тебя. — Моник попыталась подбодрить подругу.

— Я никогда не научусь шить так же хорошо, — медленно проговорила Софи. — Пальцы не такие ловкие.

— Да нет же, будешь!

Повисла долгая тишина.

— Моник, у тебя были мужчины? — наконец спросила Софи. — Ты кажешься такой невинной.

Растерявшись, скромница из Анжера густо покраснела.

— Ты что, девственница? — спросила Софи.

Моник молчала.

— Это значит «да»? — нахмурилась стажерка.

— Не заставляй меня стыдиться вполне нормальной ситуации.

— Тут нечего стесняться, — быстро согласилась Софи. — Сколько тебе лет?

— Двадцать шесть.

— И ты не хочешь влюбиться?

Моник посмотрела на подругу, чувствуя себя никчемной провинциалкой.

— Я уже влюблена.

Сказав это, девушка ощутила себя взрослее и не такой уж деревенщиной.

Глаза Софи округлились от любопытства.

— Чудесно! Кто он?

— Это тайна. Я никогда не смогу выйти за него замуж. А ты хочешь замуж?

— Я хочу влюбиться, — призналась Софи, прикуривая. — Но когда почти получается, пугаюсь.

— И чего же?

— Не знаю. Наверное, довериться мужчине. — Она долго смотрела на Моник, затем наклонилась вперед и расцеловала ее в обе щеки. — Давай станем tutoyer?[63]Будем сестрами. Иногда я скучаю по своим сестрам. Нужно с кем-то надежным делиться секретами. Ты тоже можешь мне доверять.

— Я тоже скучаю по сестре. — Моник дотронулась до руки Софи. — Рада быть твоей подругой.

Ноябрьским субботним вечером Софи сидела в гостиной, скрестив ноги. Рядом лежал пес. Она ела сыр, фрукты и пила вино. Жизнь казалась ей абсолютным хаосом. Прелесть работы в «Шанель» разрушил строгий распорядок модного дома. Надевая белый рабочий халат, она превращалась в обычную швею, незаметную и неспособную общаться с другими людьми в доме. Повседневность удручала Софи.

Бунтарка иногда сбрасывала с себя спецодежду (под которой была одета с иголочки) и, ускользнув из мастерской, гуляла по этажам, заглядывала в салон. Если идти быстро, все вокруг думают, что у тебя есть цель. Но даже это не помогало девушке ощутить очарование «Шанель». Плюс еще эти ужасы «простой рабочей жизни»! Казалось, мерзкие запахи подогреваемых обедов и пота швей не отлипали от нее, сколько духов Софи на себя ни выливала.

На следующей неделе после работы Софи натолкнулась на трех манекенщиц, с которыми часто болтала на мероприятиях. Девушка решила присоединиться к их компании, но ее будто не заметили. Одна модель рассказала им, что дочка министра корпит в мастерской. Ее не принимали ни модели, ни работницы ателье, и это очень расстраивало девушку.

На следующий день Софи купила в «Фошон» коробку дорогих конфет. Пыталась угостить девушек из мастерской, но Матэ отказалась взять хотя бы одну. Она дерзко глянула на стажерку, изображая изумление.

— Решила, что сможешь подкупить меня шоколадом? — с издевкой произнесла алжирка.

Софи разозлилась и выбежала из мастерской, будто бы в дамскую комнату. Скинув рабочий халат, она бродила по коридорам, пока не натолкнулась на месье де Кузмина.

— Софи! — Он взял ее за руку, поцеловал в обе щеки и внимательно рассмотрел. — Как продвигается stage?

— Скукотища…