Девятая дочь великого Риши - Анастасия Медведева

Кажется, будто она стала на пару сантиметров выше. Лицо ее совершенно разгладилось, а во взгляде появилось то, чего там давно не было.

Все посетители напряженно смотрели на нее, ожидая, как она отреагирует и что скажет.

Чэн убирает меч в ящик и забирает из рук хозяйки похлебку. Ставит одну из тарелок передо мной, и мы начинаем есть.

– Много сил потратили? – спрашивает он негромко в полной тишине.

– По ощущениям, много. Но это скорее с непривычки, – отзываюсь, поглощая еду быстрее, чем когда-либо. Впрочем, Чэн от меня не отстает.

– Что… что вы с ней сделали? Почему она молчит? – немного растерянно и явно напряженно спрашивает хозяйка.

Точнее, женщина, выдающая себя за хозяйку.

– Вы хотите спросить, почему она не плачет? – уточняю, не глядя на нее.

– Сестра, – произносит Мейли тихим, но полным странной силы и энергии голосом, – то, что ты сделала, – непростительно. То, что вы сделали с матерью…

– Ты что такое говоришь?! – нервно улыбаясь и косясь по сторонам, спрашивает та.

– Вы запугали меня после смерти родителей, а взяв под свое крыло, отобрали мое имущество и превратили в местное пугало. – Девушка поднимает голову и встречается взглядом с единокровной сестрой.

И мне не нужно смотреть на это, чтобы знать, сколько в них внутренней убежденности. Сейчас Мейли способна видеть все незамутненным взглядом – так, как уже давно не могла…

И вычищенные внутренние потоки заряжают силой каждое ее слово, потому что она говорит правду.

Откуда я все это знаю? Хороший вопрос, как сказал бы Чэн. Но я чувствую это на каком-то ином уровне, описать который пока не готова.

Женщина вновь изображает непонимание:

– О чем ты вообще, прокаженная?

– Я не прокаженная, – качает головой Мейли, глядя на сестру уверенно и прямо, – это тебе было нужно, чтобы я стала прокаженной.

– Совсем с катушек съехала! Возвращайся на кухню чистить овощи! Ты пугаешь наших посетителей! – взвизгивает та.

– А девчонка-то ничего… и не дура вроде… да и фигура у нее, оказывается, весьма… – замечает кто-то из мужчин, но тут же замолкает, стоит хозяйке метнуть на него взгляд.

– На кухню я больше не пойду. Не мое там место, – отвечает Мейли.

– Интересно! А чье же?! – всплеснув руками, изумляется хозяйка, по лбу которой ровной струйкой течет пот.

– Твое, если хочешь здесь работать, – звучит спокойный ответ.

– Ты совсем сбрендила? Да я тебя в дом больных умом сдам, замарашка! – шипит на нее женщина.

– Попробуй.

– И попробую! И все посетители мне помогут! – упирает руки в боки хозяйка. – Все здесь знают, что ты ненормальная!

– Тут попрошу не обобщать, – промокнув губы салфеткой, вмешиваюсь я. Затем поднимаю взгляд на сестер. – Если меня спросят, я скажу правду.

– И какую же это правду вы скажете, госпожа? – пытаясь обращаться ко мне вежливо, но терпя откровенный крах, уточняет хозяйка.

– Что госпожа Мейли вполне вменяема. И что заведение это принадлежит ей, а не вам – по праву наследования. А еще, что вы за эти четыре года настолько затравили ее, что у нее свело мышцы лица. Она даже сказать ничего не могла: так сложно ей было разговаривать.

– Точно. Раньше она много смеялась и приветливой была… А в последние годы только шептала что-то себе под нос, – вспоминает старичок у дальнего стола.

– И кривой она раньше не была… Не было же такого? – спрашивает посетительница за другим столом у своего спутника.

Остальные посетители тоже начинают шептаться.

– Вы с ума тут все посходили?! Вы чей хлеб едите, нелюди? – повышает голос хозяйка. – Это я вас сюда привела! И я накормила вас первой бесплатной похлебкой! И потом вы ко мне возвращались – за моей едой! Совсем уже обо всем забыли?!

– Это правда, еда у вас неплохая. Даже странно, – закончив трапезу, замечает Чэн и встает из-за стола.

– «Даже странно»?! Да чтоб ты подавился, добрый человек! Это мое заведение! Мое – целиком и полностью! – кричит женщина, не скрывая злости.

– Это заведение принадлежало матери Мейли, насколько я помню, – подает голос мужчина с другого стола, – так, выходит, Каси и должна быть хозяйкой.

– Сестра моя – душевнобольная, которой помощь требуется! Что, не видите, как смотрит на вас? Она ж прям взглядом вас прожигает! Хочет отомстить за все свои обиды многолетние!

– Я не хочу никому мстить, – возражает Мейли, – я лишь хочу вернуть то, что мое по праву. – Затем она поворачивается ко мне, и голос ее меняется. – Я не знаю, что вы сделали со мной, но теперь я все вижу ясно. И тело мое перестало болеть. Благодарю вас!

– Вот! – едва не срывает связки хозяйка. – Вы же все это видели?! Тут явно какие-то темные силы поработали! Не могла она так запросто стать нормальной и здоровой! Эта девчонка якшается с тьмой внутри себя! – ткнув в меня пальцем, заявляет она.

Поднимаюсь на ноги и стягиваю капюшон.

– Полагаешь, внутри меня – тьма?

И женщина почему-то осекается, отступая назад.

– Перед вами девятая дочь великого Риши – кириса Дэй’Аи, путешествующая по Поднебесным Землям инкогнито! – громко произносит Чэн, вновь доставая меч и упираясь им в хлипкий деревянный пол.

– Девятая дочь? У великого Риши разве девять дочерей? – перешептываются все вокруг.

– Она сняла порчу с этой девушки, – продолжает вещать мой страж, не обращая на них внимания. – Вы могли видеть это собственными глазами.

– И впрямь – видели! – шумят люди.

– И как руки их словно засветились – тоже видели!

– Она что, Святая?

– Так и есть, выходит – Святая! Она же дочь мудреца!

– Так у него ж их девять! Что, все девять – Святые?

– Одна вроде, разве нет?

– А разве Святую еще не избрали?

– Так это она, видать, и была! Избранная Святая!

Заметив, куда несет толпу, я негромко окликаю своего телохранителя:

– Чэн, нам пора.

Эти люди не осведомлены и могут создать нам проблемы.

– Да, кириса, – демонстративно закинув меч на плечо, отзывается он.

Перед нами все расступаются, не зная, как реагировать на столь именитых особ в подобном заведении. Хотя, возможно, народ просто напуган размером оружия моего стража.

Неожиданно чувствую, как мою руку кто-то обхватывает, и встречаюсь взглядом с Мейли.

– Благодарю вас, кириса, – тихо произносит она.

– Больше не теряй веру в себя – так ты становишься уязвима ко всему злу вокруг, – так же тихо отвечаю я.

– Создатель с вами, –