Порочный учитель - Бьянка Коул

Глава 17

Оак

Красивый смех привлекает мое внимание.

Ева.

Я обыскиваю бар в её поисках, отчаянно пытаясь найти источник этого смеха. Возможно, это кто-то, кто ужасно похож на нее, но в глубине души я знаю, что это неправда. Никто не звучит так, как она. Мой взгляд падает на большой стол в задней части зала, где собралось довольно много студентов СА, но я не вижу ее.

Я подталкиваю Гэва локтем.

— Похоже, у нас есть нарушители правил.

Его губы искажает дьявольская ухмылка.

— О, я люблю наказывать нарушителей правил.

Он потирает руки, заставляя меня покачать головой.

— Возможно, мы могли бы немного повеселиться с ними? — Предлагаю я.

Брови Гэва хмурятся.

— Что ты имеешь в виду?

— Посидеть с ними немного и заставить их попотеть. — Я пожимаю плечами. Я знаю, что мое предложение продиктовано желанием провести время с Евой. С тех пор, как она вошла в мой класс, она прилипла к Наталье Гурин, и я вижу Наталью с того места, где я сижу.

Гэв проводит рукой по волосам, прежде чем улыбнуться.

— Мне нравится ход твоих мыслей. Как только я сяду с ними, они обосрутся.

Я смеюсь, кивая.

— Тогда давай сделаем это. — Бросаю взгляд на Арчера, который в данный момент увлечен юной блондинкой за другим столиком. — Я скажу Арчеру.

Гэв приподнимает бровь.

— Не уверен, что в этом есть большая необходимость. Он гребаный идиот.

Я все равно встаю и подхожу к нему.

— Арч.

Он отворачивается от спутницы, и поднимает бровь.

— Что?

— У нас в баре есть студенты. Мы с Гэвом собираемся присоединиться к ним и помучить. — Я бросаю взгляд на девушку, с которой он целовался. — Интересно, не хочешь ли ты составить компанию?

Его глаза слегка расширяются при упоминании студентов в баре.

— Где?

— Вон там, сзади. Их около четырнадцати. — Я наклоняю голову. — Ты с нами или нет?

Арчер смотрит на блондинку, а затем снова на меня.

— Конечно. Извини, милая. — Он высвобождается из ее объятий. — Может быть, в другой раз. — подмигивает ей и затем следует за мной обратно к нашему столику.

Гэв уже встал на ноги и свирепо смотрит на стол с правонарушителями, разминая кулаки.

— Готовы?

Я киваю.

— Подыграйте мне.

Я иду к столу, пробираясь сквозь толпу к столу студентов. Мои шаги почти сбиваются в тот момент, когда замечаю Еву Кармайкл. На ней самое сексуальное платье, которое я когда-либо видел, из кремовой ткани с глубоким вырезом, подчеркивающим ее идеальную грудь. Рукава длинные, что придает наряду элегантности.

Тихий рык вырывается у меня из горла, когда я вижу, что Дмитрий сидит рядом с ней, небрежно положив руку ей на бедро.

Ублюдок.

Я иду к столу и сажусь прямо напротив Евы. В тот момент, когда она замечает меня, ее лицо бледнеет.

— Дерьмо, — бормочет она.

Ее восклицание привлекает внимание Дмитрия, и он отпускает ее бедро, немного отодвигаясь от нее.

Я прочищаю горло.

— Не знал, что у всех вас было разрешение покинуть территорию, — говорю я спокойным голосом, несмотря на хаос, бушующий внутри меня.

Все, кто меня не заметил, делают это, когда Арч пинком сбрасывает парня со стула и садится, скрестив руки на груди. Я замечаю, что его внимание приковано исключительно к Адрианне Васкез.

Гэв остается стоять, но большинство студентов настороженно наблюдают за ним. Это безумие, сколько страха может внушать русский профессор.

Элиас Моралес заговаривает первым.

— Это всё я. — Он поднимает подбородок и смотрит на меня. — В конце концов, нам по восемнадцать лет. Мы можем делать все, что, черт возьми, захотим.

Я поднимаю бровь.

— Может быть, и так, но вы все слишком молоды, чтобы находиться здесь легально.

Элиас смеется.

— Кого, блядь, волнует законность? Цель академии — преподавать все, что не является легальным. — Он получает несколько смешков от своих одноклассников, но большинство из них слишком боятся Гэва, чтобы смеяться.

— Туше, — говорит Арч. — Как насчет того, чтобы присоединиться к вам? — Его глаза по-прежнему не отрываются от Адрианы, которая смотрит куда угодно, только не на него.

— Если думаешь, что справишься с этим, старик, — говорит Риццо, новенький, поступивший в начале этого семестра.

Он такой же самоуверенный и глупый, как Элиас. Арчер, однако, всегда и во всем видит юмор.

— Ты знаешь, что я могу надрать тебе задницу даже после того, как утопил две бутылки скотча, Риццо.

Риццо смеется и передает ему бутылку водки.

— Угощайтесь. — Он откидывается на спинку стула, на его лице все еще застыла дерзкая ухмылка. Либо он бесстрашен, либо просто тупой, поскольку Гаврил смотрит на него так, словно готов привязать к дыбе для пыток.

Арчер наливает себе большой стакан водки и откидывается на спинку стула, потягивая напиток.

Я остаюсь неподвижным, глаза сосредоточены исключительно на Еве. Если не буду контролировать свой гнев, я могу перегнуться через стол, избить Дмитрия до полусмерти и заявить права на Еву прямо на этом гребанном столе на глазах у ее одноклассников.

Мой член пульсирует при одной только мысли об этом, что говорит о том, как, блядь, далеко я зашел. Запретный аспект только усиливает мое желание. Ева должна бежать, спасая свою гребанную жизнь.

Официантка, которой я дал чаевые ранее, находит меня в этот момент и кладет руку мне на плечо.

— Мне пришлось поискать тебя, — шепчет она, прежде чем вложить стакан виски в мою руку.

Несколько парней за столом присвистывают, но я выпрямляюсь и киваю в знак благодарности. С горечью осознаю, что глаза Евы сейчас прикованы ко мне, хотя несколько минут назад на ее бедре была рука другого мужчины. Я стискиваю зубы и снова бросаю на нее взгляд, чтобы обнаружить, что она смотрит на официантку с такой же злобной ревностью.

Я ухмыляюсь на это и снова наклоняюсь к девушке, понимая, что мои действия будут раздражать Еву.

— Почему бы тебе не принести выпивку всем за мой счет, — шепчу ей на ухо и даю еще одну пятидесятидолларовую купюру.

Это по-детски, как будто мне снова, блядь, восемнадцать, но я ничего не могу с этим поделать.

Она кивает и подмигивает, прежде чем отправиться за новыми напитками.

Это безответственный шаг. Как директор их школы, я не должен покупать выпивку этим несовершеннолетним ученикам. Однако присутствие Евы здесь только затуманивает мой рассудок и мешает думать о чем-либо другом.

— Итак, как, черт возьми, вам всем удалось улизнуть