Люблю тебя - Инна Инфинити

На том конце провода повисает долгое молчание.

— Эээ… — растерянно произносит. — Зачем? О чем?

— При встрече расскажу. Ты сейчас в Краснодаре?

— Да.

— Я могу прилететь завтра вечером. Сможешь со мной увидеться?

— Думаю, смогу. А в чем дело? — любопытство так и прет из него.

— Хочу поговорить о твоих перспективах в сборной в преддверии Чемпионата мира.

Страны подают окончательные списки футболистов для участия в Чемпионате мира за неделю до его начала. У меня достаточно времени, чтобы убедить тренера, что Довлатова в этом списке быть не должно.

Да, я поступаю непрофессионально, потому что объективно Тимур играет хорошо. Лучше, чем он играл шесть лет назад. Довлатов запросто мог бы выступать за московский клуб, но, как я понимаю, он играет в Краснодаре из-за денег. Там ему платят столько, сколько московские клубы зажмут. Но сейчас Лиля для меня приоритетнее футбола. Так что я готов совершить непрофессиональный поступок и в разговоре с тренером настоять на том, что объективно неплохого игрока Тимура Довлатова на Чемпионате мира быть не должно.

— Я еду на Чемпионат, — произносит с гордостью.

— Я знаю. И все же хочу обсудить с тобой твоё присутствие в сборной.

Тимур замолкает на несколько секунд.

— В чем дело, Ник? — начинает нервничать.

Я теряю терпение.

— Мне нужно обсудить с тобой одно дело, Тимур. Завтра вечером я буду в Краснодаре. Позвоню тебе, когда приземлюсь.

— Бля, Свиридов, что ты задумал!? — паникует.

— До завтра, Тимур. Тебе привезти какой-нибудь сувенир из Германии?

— Иди на хуй со своей Германией.

Не выдерживаю и начинаю громко смеяться. Узнаю Довлатова шестилетней давности.

— Я привезу тебе бутылку хорошего баварского пива. У вас в Краснодаре такого нет.

— Сам пей свое баварское пиво! Чтоб ты им захлебнулся!

— До сих пор не можешь мне простить, что немцы выбрали меня, да? — хохочу. — Ну так ты сам виноват. Нехуй было отбивать мяч у своих. До завтра, Тимур. К пиву я тебе еще баварских сосисок привезу.

— Иди на хуй, Свиридов, — злится. — Не буду я с тобой встречаться!

— До завтра, Тимур.

Кладу трубку. Придёт на встречу, как миленький.

Глава 27. Русский футболист

Никита

Приземляюсь в Краснодаре в пять часов дня и сразу еду на такси в центр города. Захожу в первый попавшийся бар, сажусь у окна и отправляю Довлатову сообщение со своей геолокацией. Сразу читает, но ничего не отвечает. Я прямо чувствую, как в нем борются любопытство с ненавистью ко мне. Уверен: он придёт.

Так и есть. Ровно через полчаса у бара лихо тормозит небесно-голубой «Бентли». Водитель еще не вышел, но я знаю: это Довлатов. Меня разбирает смех. Вот что неискоренимо в русских футболистах, так это понты. Неужели и я бы таким стал, если бы остался играть в России? В Германии не принято выставлять свое богатство напоказ, поэтому я вожу обычную немецкую машину чёрного цвета, хожу с позапрошлым айфоном и одеваюсь в неприметную одежду темных цветов.

Водительская дверь открывается, и выходит Тимур. В глаза сразу бросается желтая майка на пару размеров меньше. Видимо, чтобы получше бицепсы обтягивала. Дальше идут джинсы и белоснежные кроссовки, от белизны которых аж в глазах рябит. В Краснодаре в марте хоть и очень солнечно, но все же погода не для летней майки и белых кроссовок. Поправив солнечные очки с синими линзами, Довлатов направляется ко входу в бар.

Заходит в зал как король и хозяин жизни. Останавливается на секунду, ищет меня глазами. Найдя, направляется ко мне и садится ровно напротив.

— Чего тебе, Свиридов? — снимает очки и небрежными движением отбрасывает их на стол. — У меня мало времени.

Тимур вальяжно расположился на стуле и жуёт жвачку. У него прибавилось татуировок. Теперь не только на руках, но и на шее. Волосы намазаны гелем, запах дорогого одеколона доносится до меня через весь стол. Ну русский Дэвид Бэкхем, не иначе.

— Я задам тебе несколько вопросов. От твоих ответов на них зависит, поедешь ли ты на Чемпионат мира.

— Чего??? — морщится. — Не ты решаешь, кто едет на Чемпионат мира.

— Если я захочу, чтобы тебя не было на Чемпионате мира, тебя там не будет. Так что будь хорошим мальчиком, Тимур. Отвечай честно.

Мне тоже не хочется тратить на Довлатова много времени. Во-первых, от его одеколона уже першит в носу. Во-вторых, мне не терпится увидеть Лилю.

— Ты мне угрожаешь? — тоже становится серьезным.

— Воспринимай это как хочешь.

По лицу Довлатова пробегает тень страха. Естественно, ему известно, какое у меня влияние на тренера нашей сборной.

— Выкладывай, что тебе от меня нужно.

— Шесть лет назад на мою девушку заказали нападение. Когда я уехал в Германию и подписал контракт, ее очень жестоко избили. Я долго думал, кому это могло бы быть выгодно, и пришел к выводу, что тебе. Ты меня ненавидел, ты мне завидовал и вполне возможно, что ты хотел мне таким образом отомстить.

По мере своего рассказа внимательно слежу за тем, как меняется выражение лица у Довлатова. Из недоуменного оно вытягивается в изумленное.

— Бля, да ты охуел такое на меня вешать!? — возмущённо восклицает, да так громко, что на нас оглядываются посетители за соседними столиками. — Ты че, правда думаешь, что я слежу за тем, кого ты трахаешь? Твои тёлки — последнее, что меня интересует в этой жизни.

Реакция Тимура очень даже правдоподобна. У него на лбу нарисовано возмущение, мол, да как ты вообще мог такое подумать.

— И тем не менее мою девушку жестоко избили, — чеканю. — Сделал это кто-то, кому я перешёл дорогу. А перешёл я ее только тебе.

— Бля, Свиридов, иди на хуй! У тебя совсем все плохо с башкой? Да я знать не знаю никаких твоих девушек.

— Она была на каждом моем матче, сидела в первых рядах.

— Ты реально ебнутый. Мне во время матча,