Сердца, искажённые болью - Slava Sun

— Как же так? — встревоженно спросила Надя.

— Я сделал этому человеку очень больно, поэтому дал себе обещание всегда быть рядом. Но даже этого не смог выполнить…

— Это девушка? — тихо, по теплому спросила Надя.

— Да. Но я не имею никакого права, испытывать к ней тех чувств, которые распирают меня изнутри. — продолжил он, словно рассказывая о боли, что глубоко зарыта в его сердце. Девушка лишь молча слушала, вместе с ним погружаясь в самую пучину его души. — Понимаешь, она такая чистая… как капля росы ранним утром на листьях. Такая нежная, будто вот-вот готовый распуститься бутон пионов, которые она так любит. — Он улыбался. Но сейчас он был не здесь, не на острове… Сейчас он был там… С ней… С девушкой, о которой с таким трепетом рассказывал Наде — В её присутствии я ощущаю себя как китайская стена, защищающая от всех невзгод этого мира. Я даже боюсь дотрагиваться до неё, чтобы не нарушить тот баланс невероятной светлости, изящества и невинности, в ней… — Сейчас, когда парень затих, Надя увидела всю ту боль, хранящуюся в глубинах его души. Было видно, на смену светлым воспоминаниям пришли те, которые до сих пор ранят его.

— Она знает? — аккуратно поинтересовалась Надя.

— Она ненавидит меня. — ответил Макс с такой непоколебимостью, будто он уже утратил надежду на взаимность этих чувств. — Ей и не надо этого знать. Всё в порядке, это только мои чувства. Зачем ещё больше усложнять её жизнь. Я никогда и не ждал от неё взаимности. Мне достаточно того, чтобы она была счастлива и в безопасности.

— Даже если без тебя?

— Даже если без меня… — эти слова врезались в его разум, летая там и звуча эхом вновь и вновь с каждым разом делая всё больнее и больнее.

— Любить кого-то всегда тяжело… — подняв голову и посмотрев на собеседницу, Макс заметил, что взгляд Нади был устремлен вовсе не на него или на бескрайнюю гладь воды, а в сторону болтающих людей у костра. И что-то подсказывало ему, что она смотрит на определённого человека. Человека, который был и раньше объектом её размышлений и волнений.

— Ты будто бы повзрослела, что ли… — Надя замерла, удивленная такой стремительной сменой темы, и взглянула на Макса, чьи улыбающиеся глаза смотрели на неё. — Ну, раньше бы ты не стала слушать чьё-то жалобное нытьё, отшучивалась бы, нудела что скучно и всё в таком духе. — Надя, улыбаясь, немного смущенно, поправила подол юбки.

— Наверное, ты прав… Остров меняет меня. Мне и правда нравится быть тут. Здесь не смотрят на деньги, положение в обществе, твоё прошлое или твои странности. Здесь жизнь будто начинается заново, с нового, чистого листа. И это невероятно круто… Это именно то, что мне было необходимо.

— Ну раз уж твоя жизнь сейчас белый лист, то наполни его самыми яркими красками. Сделай то, чего ты так давно хотела. Скажи ему. Не молчи. — Я давно заметил, то, как ты на него смотришь. — Надя вздрогнула, неожиданность его слов пронзила её как молния, и она взглянула на Макса, словно в поисках ответов. Её глаза выражали смешанные чувства, между смущением и удивлением.

— Неужели это и правда становится заметным? — Она вновь перевела грустный взгляд на собравшихся у костра, а если быть точнее, на Костю. В её глазах тлел огонь печали, словно отражение сгорающих чувств, которые она так пыталась подавить. Она стеснялась показать свои чувства, боясь откровенности и уязвимости перед ним, а смешение любви и тоски, даже по одному лишь его взгляду, делало её сердце тяжелым, словно камень, утягивая вниз в пучину одиночества.

* * *

Рина

На следующий день, после посиделки у костра, я вернулась в свою комнату. Поговорив с, почти уже моим личным, хамелеоном, не казавшимся мне теперь настолько опасным и устрашающим, я пошла к Ютте. Иногда, я помогала ей с завалами трав в лечебнице или же просто приходила навестить и попить чай с вкусной выпечкой, которую она готовила своими руками. Мы с ней очень сдружились за это время, и именно она была моим проводником в мир местных жителей и их быт.

Мы сидели с ней в комнатушке, наполненной запахом свежесваренного чая, и наслаждались моментом покоя после дней, проведенных среди приключений и волнений. Она рассказывала о подвижном малыше в её животе и о том, как сильно недавно ей захотелось картошки, которая, к слову, была на острове в сильном дефиците.

Мы много смеялись, общались и успели даже поплакать, когда я невзначай спросила об отце ребенка. Ютта не стала рассказывать мне подробностей, сказала лишь, что он погиб, а как и когда говорить не стала. Да и я уже была не рада, что спросила, увидев её слезы и боль от незажившей раны на душе.

Спустя ещё какое-то время я попрощалась с ней и хотела уже направиться обратно в свою комнату, но вдруг, через окно, в далеке заметила Асту. Она выглядела довольно взволнованно, быстрые уверенные шаги говорили о плохом настроении и готовности рвать и метать. Каждый раз, когда я видела её в таком состоянии, это не заканчивалось ничем хорошим.

Интерес взял верх, я поспешила выйти из дома лекарки и последовала за главой. Кое-как мне всё же удалось её догнать, но что-то мне подсказывало, что ей лучше меня не видеть, поэтому приблизившись, я следила за ней прячась за многочисленные повороты подземных ходов дома главы. Я предполагала, что что-то подобное может иметься в такой постройке, но сейчас, находясь здесь, мне становилось по-настоящему жутко.

Зайти с ней за тяжелую массивную дверь, я конечно же не смогла, поэтому решила притаиться рядом и попробовать что-либо услышать. Но всё было четно. Как бы я ни прижималась к двери и каменным стенам, я не слышала ни малейшего звука. И вот, когда я успела позлиться на толстые двери, на себя за такую глупую идею и в общем на жизнь, я услышала скрип открывающейся двери. Не знаю откуда у меня открылись такие способности, но я сама не заметила, как оказалась в каком-то темном углу одного из проходов противоположных тому, с которого сюда пришла Аста и разумеется я.

После того, как звук удаляющихся каблуков Асты был и вовсе не слышен, я решила действовать. На носочках, прислушиваясь к каждому шороху я прошла до той самой двери. Почесав затылок с мыслью о том, что Аста явно не оставила бы эту дверь не замкнутой, я уставилась на её ручку. Времени не