Подари мне небо - Айлин Грин

Кейт закатила глаза и намеренно продолжала избегать моего взгляда.

– Герберт, не мучай ты дочь, – мягко сказала Хелен, мать Кейт, на которую та была похожа как две капли воды, – не смущай её своим напором.

– Я вовсе не смущаюсь, – пробурчала Кейт себе под нос.

– Марк, – отец снова повернулся ко мне, – вы же в курсе той трагедии, которая случилась с нашей дочерью Агнесс?

Я осторожно кивнул. К чему он клонит?

– Я хочу предупредить вас, что повторной трагедии мы не хотим, а вы – пилот, вы тоже…

– Тоже что, пап? – внезапно заговорила Кейт, перетягивая внимание на себя, – Тоже летает? Тоже живёт? Тоже ходит?

– Тоже подвергает себя опасности. И заодно тебя.

– Ваша дочь Кейт, – обратился я сразу к обоим её родителям, – не летает на самолётах с той самой трагедии. И я не собираюсь тащить её туда силком. Если она решит, что готова – я буду рад приветствовать её в качестве своей пассажирки. Если нет – значит, всегда буду возвращаться к ней. Сюда, на землю. Тот факт, что я летаю, не делает из меня потенциального трупа. Я понимаю, что в вашем небольшом мирке, мирке вашей семьи произошедшая трагедия – огромна. Лично для вашей семьи то, что случилось – это потеря одного из четверых членов семьи. А в мировом масштабе – это один из восьми миллиардов людей, живущих на земле. И авиакатастрофы случаются очень редко. К сожалению, одна из них ведёт к гибели сразу сотен человек – это факт. Но за один день умирает гораздо больше людей от рака, от других болезней. Погибают в авариях, из-за несчастных случаев. И для их семей – это такая же огромная трагедия, как и для вас случившееся. Но все продолжают ездить на машинах, ходить в торговые центры, питаться не так полезно, как необходимо. Я не подвергаю опасности ни себя, ни Кейт. Самолёт – это такой же офис для меня, вот только находится он в небе. Это просто моя работа. И я выполняю её добросовестно. И, поверьте, не собираюсь заканчивать ни свою жизнь, ни жизни тысяч людей, поднимающихся ко мне на борт.

Я произносил свою речь на одном дыхании – так, как будто защищал диплом. Но мне было важно, чтобы эти люди, родители той, кого я люблю, осознали, что слова «пилот», «самолёт», «небо» не должны стать запрещёнными. Не надо говорить «никогда», потому что «никогда» очень часто превращается в «почему бы и нет?».

– Я полностью согласна с Марком, – сказала Хелен.

Я чуть не подавился соком. Что она сказала?

– Прошу прощения, – откашлялся я, – вы со мной согласны?

– Да, – кивнула она, – я давно говорила Кейт, что запираться в страхе нельзя. Я потеряла дочь, потеряла одну из двух своих любимых девочек. И это та боль, которая будет сопровождать меня всю жизнь. И каждый раз, когда я лечу на самолёте, я чувствую себя ненамного, но всё же ближе к ней. К той, которую потеряла.

Вот это да! Её мать летает. Я-то был уверен, что они все даже подходить к самолёту боятся.

– Марк, я прошу вас только об одном. Берегите мою дочь, она стала очень ранимой с тех пор, как… как потеряла сестру. И я уже однажды видел роман своей дочери с пилотом, который на земле бывал крайне редко. Порой мы даже забывали, как он выглядит. Агнесс скучала, а потом стала летать с ним. По возможности, конечно. Не каждый раз. И вы знаете, чем это закончилось…

– Да, знаю, – тихо сказал я, – но её избранник не был капитаном воздушного судна в тот день, и то, что случилось – воля случая. Судьба. Трагичная, но судьба. А Том – он отличный пилот.

– Вы знакомы с Томом? – Герберт был крайне удивлён. – Откуда?

– Так получилось, – я пожал плечами, – он руководитель авиакомпании, на самолётах которой я летаю.

Так, за разговорами о Томе, самолётах и страхах, я не заметил, как Кейт вышла из дома. Увлечённый беседой с родителями, я не сразу спохватился, что кого-то не хватает. Извинившись перед ними, я сказал, что выйду ненадолго.

Открыв входную дверь, набирая попутно её номер и думая о том, что она сбежала, чтобы не слышать наши разговоры про полёты, я сразу же нашёл её взглядом. Она была во дворе, стояла и молча смотрела на небо. Я подошёл к ней ближе, и аккуратно положил ей руки на талию.

– Марк? – спросила она, не оборачиваясь.

– А ты ждёшь кого-то другого?

– Я уже дождалась того, кого нужно, – тихо ответила она, так и не поворачиваясь, – посмотри какое сегодня красивое небо.

Я поднял взгляд, рассматривая тёмную синеву небесной глади, слегка разбавленную цветами заката. Кое-где уже были видны звёзды, просматривалась молодая растущая луна. Я любил небо с любого расстояния и с любыми красками.

– Знаешь, какое красивое небо из кабины пилота?

– Не знаю, – помотала она головой, – и никогда не узнаю.

– Почему же, – пожал я плечами, – я могу показать тебе открывающийся мир из кабины пилота.

– Марк, я…

– Молчи, – развернул я её к себе, – не говори, что ты никогда не сядешь в самолёт. Впереди долгая жизнь, и в ней возможно всё. И если ты захочешь посмотреть на небо, облака, рельеф земли с высоты сорок тысяч футов, ты знаешь, к кому обратиться.

– Спасибо, – её глаза блестели.

– За что? За то, что говорю то, что думаю? Или за то, что не тащу тебя силком в самолёт? И не потащу, это твой выбор, и ты должна сама захотеть его сделать. Я могу лишь помочь, но решать за тебя я не вправе.

– Я люблю тебя.

– Что? – переспросил я, ошарашенный такой резкой переменой темы.

– Что? – невинно улыбнулась она, – Ты что-то говорил про ужин у Тома и его жены?

Я кивнул, думая, послышалось мне или нет? Нет, послышаться не могло. Или могло? Возможно, подсознательно я всё же хотел услышать эти слова. Больше, чем сам того осознавал.

– Марк? – Кейт щелкнула пальцами у меня перед лицом, – ты ещё со мной?

Я снова кивнул и взял её за подбородок. Пронзительный взгляд голубых глаз, в которых больше не было страха. Я смотрел на Кейт, находя в её взгляде то, чего не было до сих пор – искорки счастья, удовольствия. Радости. То, чего ей так не хватало.

– Я хочу услышать это ещё раз.

– Про ужин? – намеренно дразня меня, спросила она. Её руки