Встречная-поперечная - Антонина Циль

— Для меня другая жизнь началась, — со счастливым смешком поделилась она с племянницей. — Теперь я знаю, что род Осининых продолжиться и на мне не прервется.

Абрамцевы были несколько ошеломлены переменами в облике Мрачной дамы. Марфуша наябедничала, что так Лиза и Сергей называли Осинину-Дольскую, и это показалось Маше… гадким.

Маша тоже надела свое лучшее платье, хоть и купленное для поездок в Москву полгода назад, но не утратившего модности. С похолоданием оно стало по погоде и по нынешнему Машиному статусу.

Ей представили Сергея. Абрамцев вгляделся в Машу, как-то повеселел и так… душно окружил ее вниманием, что вскорости она готова была сбежать от него в сад.

Он то предлагал ей закуски, то начинал рассуждать на темы непонятной ей политики, ругая власть былую и нынешнюю, то задавал неуместные вопросы. Марии его странный немигающий взгляд совсем не нравился. И некая странность, заложенная в лице и делавшая его каким-то… неискренним, нивелировала правильность черт и образованную речь.

Маша ждала Левецкого. Вопрос с Томилиными требовал безотлагательного решения.

Но вот зашевелились Лопушкины, и Лиза поднялась со стула, нервно теребя локон.

Князь Левецкий, в идеально сшитом фраке и лаковых туфлях, вошел в гостиную, отдал трость и перчатки лакею, и поклонился собравшимся.

Гости загомонили и потекли кругом, чтобы поприветствовать представителя вдольского рода.

Маша смотрела на него, онемев. И когда он повел по комнате ищущим взглядом, не придумала ничего лучшего, как шагнуть за штору. Оттуда она наблюдала, как Иван Леонидович рассеянно поцеловал руку Лизоньке, кинул какую-то любезность Мэри, кивнул Родиону Дементьевичу и подошел к Маргарите Романовне, сердечно с ней поздоровавшись.

Маша со вздохом вышла из-за шторы – все равно ведь найдут – и очередной взгляд Левецкого сразу же за нее зацепился. Князь изменился в лице, поклонился и едва заметно развел руками. Признает, что виноват? Это хорошо. И сколько бы он еще водил ее за нос, если бы не ужин у Абрамцевых?

Еще никто и никогда Машу так… не дурил. Ужо она сейчас отыграется.

— Машенька, — позвала ее тетушка, — а вот и Иван Леонидович, с которым ты так хотела познакомиться!

Маша со светской улыбкой направилась к тете. Левецкий руку ей целовать не стал, но залился краской и поклонился, тряхнув по обыкновению взъерошенной головой.

Мария посмотрела на губу князя. Цела. Может, отвесить ему как следует, чтобы сходство с Игнатом стало совсем уж полным? Рука у Маши тяжелая, особенно если кулачком-то бить.

Лизонька призвала дам расставить букеты. Амалия привезла розы из поместья фон Лингенов, которыми занималась ее тетя, и комната наполнилась божественным ароматом.

— Хотела, хотела, — звонко проговорила Мария, прищурившись. — Давно хотела. Видите ли, ваше сиятельство, жалобы у меня к вам накопилось, но исключительно как к вдольскому князю. А вы все тишком да тишком. Дел много было?

Если кто и услышал в ее словах вызов, так это сам князь, отчего лицо его сделалось слегка… кислым.

— Ну что ты такое, Машенька, говоришь, — смутилась Маргарита Романовна. — Какие могут быть жалобы? Князь только недавно приехал.

— Однако же, — встрял вдруг Левецкий, — Мария Петровна правы совершенно. И все ее упреки – к месту. Мария Петровна, давайте отойдем на минутку… в сад, и вы мне все расскажете… выскажете. И я… вам.

— Скоро ужин, — предупредила тетушка.

И, как показалось Маше, превнимательно поглядела вслед племяннице.

Они вышли в сад, провожаемые взглядами. С листвы еще стекали тяжелые капли. Дождь охладил атмосферу, сад пах свежестью, где-то с шумом сорвалось с ветки яблоко, с хрустом разломилось о землю.

Иван развернулся к Маше лицом, остановив ее.

— Ну… ругайте же меня, — обреченно сказал он. — Я заслужил.

— Я вас ругать не могу, потому что не понимаю цель… игры, — объяснила Маша, сверкнув глазами. — Зачем, князь? Захотелось стать ближе к… необычному? Так вы и так вроде… недалеки.

— Марья Петровна, есть причины, по которым я…

— Шутом решили поработать? Или нет! — Маша всплеснула руками. — Я поняла! Это ваше постоянное амплуа! То-то Любава сразу вам подыграла.

— Да нет же! Это все русалка! Она меня с головы до ног водой окатила…

— На песчаном бережку, на мягком песочке? Они это любят: молодцев красных и игры с водою.

— Да вы…! Уж я не думал, — возмутился князь, — что вы такая… едкая!

— Да вы многое обо мне не знаете. Я вам говорила, что не люблю, когда меня за дуру держат.

— Да не держал я вас за…

— Врали тогда зачем?

— Так я пытаюсь объяснить! — взревел Левецкий. — Дайте же хоть слово сказать! Я все понимаю: что вел себя неприлично, что чуть репутации вашей урон не нанес и в глупое положение вас не поставил. Я пытался сказать, как только понял…

Маша нахмурилась: лицо у князя сделалось какое-то сосредоточенное, даже самую малость ожесточенное. Левецкий понизил голос:

— … что вы не она.

— Не я? — сбилась Мария.

— Послушайте. В тот день мою одежду действительно испортила Аксаша, русалка, это она пыталась коней Лопушкина напугать. У нее к Лопушкиным давняя… претензия. Бортник дал мне сухую одежду. И мы с вами… встретились. И встреча была, как будто подгаданная.

— Вы думали, я вас ждала? — удивилась Маша.

Рассказ о русалке ее немного смутил. Она же знала, что княжич Иван к ней наведывался. И вот… глупости почему-то изо рта посыпались. Она ревнует, что ли? К нечисти?

— Думал, — признался Левецкий. — Накануне разговора с дедом, в котором он попросил меня заменить его в Приречье, Догва разложила свои ыжбалы, это такие фигурки из дерева и камня. Она сказала, что мой враг очень близок, что я найду его… здесь, в местах, где прошло мое детство. Но будет еще одна встреча. С девицей. У которой руки по локти в крови. И меня ей поручат на тот свет отправить, потому что… Это сложная история, на самом деле. Дело в том, что я под защитой Поперечья и своей крови. И чтобы до меня дотянуться, нужно приблизиться… очень близко. Еще Догва сказала, что так просто убийцу не разглядеть, что сама она очаровательна и выглядит невинным ангелом, но эта суть ее обманчива. Я встретил… вас…