Я люблю Париж - Линдси Келк

— Но этого не сделаешь кредиткой, — сказала я, прищуриваясь. Алекс бы такого никогда не предложил, и мне надоело разыгрывать дурочку. — В чем дело, Алекс? Где ты был ночью?

— Я был здесь, — сказал он, засунув голову в шкаф, — дожидался тебя.

— Тебя здесь не было, когда я пришла. — Я сбросила покрывало, разгорячившись и разволновавшись ни с того ни с сего. — И ты не отвечал по телефону.

— Ах да? А по-моему, это ты не отвечала по телефону, — сказал Алекс, закрывая дверь, поворачиваясь и заставляя меня потупить взгляд. — И это ты отправилась на вечеринку к моей бывшей подружке, вместо того чтобы пообедать со мной. Естественно, я решил пройтись после двухчасового сидения и ожидания тебя, а потом вернулся, а ты уже вырубилась на постели. Поэтому не думаю, что ты имеешь право спускать на меня собак, Энджел.

— Я не спускаю собак, — рассерженно запротестовала я. — Я сказала, что забегу на две минуты и вернусь. И я оставила тебе сообщение на голосовой почте, что уже иду, где-то в восемь пятнадцать.

— Ну так я его не получал. — Резким движением он сорвал выцветшую черную футболку с вешалки и швырнул се на кровать. — Может, не будем спорить сегодня?

— Я не спорю, — сказала я, бросаясь на кровать. И немедленно пожалела об этом, когда резкая боль прострелила мне щеку и тут же отдалась в глазное яблоко. Ох-ох-ох-ох-ох.

— Отлично. — Он бросил носки и чистые трусы поверх футболки и исчез в ванной, хлопнув дверью.

Я сложила руки на груди и надулась. А может, я хочу спорить. А может, я хочу знать, почему он считает, что имеет право устраивать мне бойкот и не быть там, где должен, а потом проснуться утром и прикинуться, что все в шоколаде. И может, мне интересно узнать, почему он решил, что может откупиться от меня кредиткой. Это все было очень подозрительно. Я легла на постель, прислушиваясь к звуку льющейся воды, и попыталась не думать об Алексе, который был намылен и раздет. Трудно сердиться на намыленного голого мужчину, которого любишь. Особенно в его день рождения. И вообще в любой день.

Он появился из ванной; вокруг бедер было обвязано полотенце, а налицо спадали мокрые волосы. Я сложила руки на груди и стала смотреть на него. Легче не стало: на голого мужчину в полотенце злиться тоже не было никакой возможности. Он встал посреди комнаты и, раскинув руки, спросил:

— Что?

— Ничего, — ответила я и включила телик.

— Отлично.

Я зарылась обратно под покрывало. Не важно, хочу я его или нет, дело в принципе. А принцип в том, что я начинаю быть сварливой.

Алекс молча одевался, а я дулась, лежа в кровати.

Я попыталась придумать что-нибудь веселое, соблазнительное и в то же время продемонстрировать, что я достаточно взрослая, чтобы перевести эту ссору по пустякам к теме о его дне рождения.

— Ну как, чувствуешь себя старым?

Алекс замер, не успев натянуть вторую штанину.

— Я чувствую себя нормально; спасибо, что спросила.

Эго не совсем та реакция, на которую я рассчитывала. И не совсем тот вопрос, который хотела задать.

— А во сколько мы обедаем? — спросила я, высовывая пальцы ног из-под покрывала. Что-то мне стало жарко. — Ты вернешься сюда?

— Да, — сказал он, энергично вытирая волосы полотенцем. Как так получается, что он из рук вон плохо обращается со своими волосами, а они у него все равно блестящие и мягкие, а я до посинения могу обливаться кондиционером и ухаживать за ними, как за новорожденным котенком, а они выглядят как палки. — Может, в восемь.

— В восемь? — повторила я, только очень визгливым голосом. — Ты не вернешься до восьми?

— Энджел, уже почти двенадцать. — Он указал на часы у кровати. И что бы вы думали — оказался прав. — Мне надо встретиться с ребятами из рекорд-компании, а потом еще дать кучу интервью и сходить на сотню встреч. Вернусь в восемь.

Он вздохнул, облокотился на кровать и поцеловал мою макушку.

— Отдохни, тебе станет лучше, а я пришлю кого-нибудь, чтобы тебе принесли лед.

Не придумав ничего более интересного, я провалялась в постели еще минут десять, ожидая, когда мой глаз перестанет болеть. Но он не перестал, и я стала на ощупь искать свой блэкберри на прикроватном столике, не отрывая здорового глаза от тошнотворной французской мыльной оперы по телику. Я придумала свою интерпретацию событий, потому что не понимала языка, но, по-моему, у меня плоховато получилось.

Несмотря на то что блэкберри зарядился до конца, на экране не было никаких признаков принятых сообщений или связи. Я попыталась открыть браузер, но тщетно. Тогда я отбросила черную коробочку и тяжело вздохнула. Переключив телевизор на Эм-ти-ви, я решила, что пребывание в постели и сожаление, что я оказалась в такой ситуации из-за бывшей подружки моего парня, а еще и игнорирование того факта, что статью я закончить не успею, никак мне не поможет, а поэтому я поднялась, обнажилась и отправилась в ванную, горланя классическую песню Бритни Спирс во всю глотку. Ален выбрал именно это время, чтобы явиться с ведерком льда в руках.

— Пардон, мадам, о, мадемуазель, — пробормотал он, входя и закрывая за собой дверь, а я схватилась за полотенце. — Месье Рейд попросил меня принести вам немного льда. Вы не ответили, когда я постучал.

Я немного потопталась на месте, пытаясь завернуться в полотенце, но мне только удалось два раза продемонстрировать Алену свою ничем не прикрытую красоту. Тогда я расправила полотенце перед собой, как развратный матадор, и попятилась к шкафу.

— У меня громко работал телевизор, — попыталась объясниться я, опуская часть, где я орала дурным голосом. Как на Мамаевом побоище. — Решили сами принести?

— Да. А это вы забыли на столе вчера вечером. — Ален вручил мне карту с помеченным магазином «Эппл». — Думаю, она вам понадобится.

— О, конечно, — ответила я, забирая ее и надежно пристраивая у себя в сумке. В полотенце у меня карманов не было. — Спасибо огромное.

— Пожалуйста, — сказал он, глядя в сторону и становясь красным как рак от шеи до светлой макушки. Все-таки до чего ж он милый. — Если понадобится что-нибудь еще, пожалуйста, звоните вниз.

— Хорошо, — пообещала я, машинально приближаясь к нему, чтобы проводить, прежде чем поняла, что моя задница все это время отражалась в зеркале.

К счастью, Ален так же сильно хотел поскорее убежать отсюда, как я — избавиться от него, поэтому дверь за ним захлопнулась с космической скоростью. Включив душ и крутясь перед зеркалом в ванной, я пожалела несчастного Алена. На моем бедре сиял желто-зеленоватый синяк, появившийся после моего полета к кровати, а лицо представляло собой сплошной лиловый фонарь. И это если не принимать в расчет того, во что превратились за ночь мои кудряшки. Я была похожа на девушку из массовки в фильме «Двадцать восемь дней спустя»[48]. Только уже через двадцать восемь дней после тех двадцати восьми дней. Мы с Алексом составим просто замечательную пару на его день рождения. Рокер и его подружка зомби.