Я люблю Париж - Линдси Келк

Тридцать минут спустя я по-прежнему ждала. Я закрыла ноутбук, включила телевизор и прошлась по каналам, стараясь не огорчаться из-за того, что кресло пахнет Алексом, который провел в этом кресле полночи. Спустя десять минут просмотра французской версии «Поля чудес» (с Викторией Сильветедт[53], между прочим!) до меня дошло, что я могу позвонить на мобильный Алекса с гостиничного телефона. Усевшись на кровать и скрестив ноги, я в одной руке зажала мобильный, в другую взяла гостиничный радиотелефон и стала думать, как мне сделать международный звонок. Когда пять минут спустя открылась дверь, я продвинулась не слишком далеко: сидела и колотила трубкой по матрасу, беспрерывно ругая ее последними словами.

— О, момент «Кодак», — с порога сказал Алекс.

— Ты где был? — почти крича, спросила я. — Уже почти девять, черт подери.

— А разве мы договаривались поесть не в девять? — пришибленно поинтересовался он, прилизывая волосы.

— Ты сказал — в восемь, — ответила я, голосом и жестом делая акцент на слове «ты».

— Черт, Энджел, прости. — Он скорчил виноватую мину. — Я просто замотался. Ты готова идти прямо сейчас?

— Да, — сказала я, и мне стало не по себе. Все-таки ему пришлось работать в собственный день рождения, надо же дать ему послабление. Если он действительно считал, что мы договорились на девять, то пришел даже на пятнадцать минут раньше. Я поднялась и покрутилась перед ним. — Ну как я?

— Ты просто великолепна, — сказал он, подходя ко мне и обнимая. Он нежно поцеловал меня и посмотрел на мои ушибы. — Как твое лицо?

— Болит. — Я сжала губы, чтобы продемонстрировать, сколько блеска для губ на них еще осталось. — Очень плохо выглядит?

— Да я даже ничего не вижу. — Он убрал мои тщательно уложенные в маскировочных целях волосы с лица. — Правда, ты прекрасно выглядишь. И правда, мне ужасно жаль, что я опоздал.

— Не беспокойся. — Я поцеловала его. — Это же твой день рождения, ты можешь делать все, что хочешь.

— Спасибо. А то я уже почти забыл о нем. — Он провел пальцем по моей шее и спустился ниже, потом вернулся назад. — Значит, я могу делать все, что хочу, да? А ты точно не хочешь отметить его здесь?

Заглянув в его глубокие глаза, я на мгновение задумалась.

— А потом тут все уберут, — напомнил Алекс, а его палец выписывал восьмерку вверх-вниз вдоль моей спины.

— По-моему, обещание, что все потом приберут, для того чтобы залезть ко мне в трусы, звучит как оскорбление, — сказала я, закрыв глаза и чувствуя, как моя спина уже начинает таять.

— И подают мясо с картошкой фри.

— Ну и что.

— Saignant.

— Это как?

— Слегка обжаренное с двух сторон, а внутри — кровавое, как ад.

— А.

— И я даже позволю тебе спеть мне «С днем рожденья тебя».

— Ну, это, по-моему, не слишком весомый аргумент, не так ли? — Как ни трудно мне было, но я все-таки выбралась из его объятий и попыталась перестать таять. — Мы пойдем на праздничный обед, хочешь ты того или нет.

Алекс сунул руки в карманы и улыбнулся улыбкой побежденного.

— Но ты говорила, что я могу делать в свой день рождения что хочу?

— Сможешь, но позже, — ответила я, краснея от собственного бесстыдства. — Ты обещал показать мне Париж.

— А если я покажу тебе кое-что другое. — Вот Апекс никогда не краснеет.

— Отведешь на обед — там посмотрим. — Я взяла свою сумку и направилась к двери, улыбаясь во весь рот.