Тени столь жестокие - Лив Зандер

— Ты не посмеешь.

— Нет, не посмею, — призналась я, с горьким сожалением осознавая, что моё сердце никогда не позволит такой мстительности. — Потому что я не жестока, как ты.

— Не жестока, говоришь? — Его рука соскользнула с моей шеи в волосы, сжав пряди до боли в корнях. — Ты хоть представляешь, что значит видеть его дары на твоём запястье? Его губы на моей аноалее?

Наверное, то же самое, что и для меня, когда он поцеловал Лорн у меня на глазах, — будто какая-то часть меня уже тогда знала.

— Что-то я не заметила у тебя проблем с «делиться», когда ты отдал меня Себиану.

— Не вижу я тут никакого дележа, — прошипел он. — Ты дала ему тебя выебать, да? Ты извиваешься на его члене по ночам, когда должна быть со мной?

— Что за лицемерие, учитывая, как Сиси выходила из твоих покоев с растрёпанными волосами, прямо перед тем как…

— Я никогда не прикасался к этой женщине.

— Может, и не прикасался, а может, и да. Но уж в моё свадебное платье ты её, сука, нарядил! — закричала я, не веря ни единому слову. — Что я делаю с Себианом — это мой выбор.

— Иллюзия выбора — удобная ложь, которой мы поддаёмся, пока судьба ведёт каждый наш шаг. Поверь, я сам пытался уклониться от судьбы долгие годы, и всё же она оказалась у меня в руках. — Он дёрнул меня за волосы так, что моя голова откинулась, и провёл языком от ключицы до мочки уха, где прошептал: — Не знаю, заметила ли ты, но мои тени становятся беспокойными, а это никогда не сулит ничего хорошего.

Его губы задержались на моей коже, дыхание ласкало шею, холодное, как зимний ветер, отчего я задрожала.

— Открой мне свою пустоту. Позволь мне влить в тебя мои тени.

Я зажмурилась, сосредоточившись на голубом и серебряном мерцании стеклянного ящика, стоящего в центре черноты. Я не могла позволить его теням хлынуть в меня, превращая меня в безмозглую, стонущую тварь, как тогда.

— Злит ли тебя, что я не оказалась ткачом смерти? — спросила я. — Должно быть, ты разочарован.

— Наоборот, Галантия, я в полном восторге.

— Я тебе ни на секунду не верю.

— Мне плевать, во что ты веришь. — Он прижался щекой к моему лицу, дрожащим выдохом выпустив искру энергии в самое сердце. — Открой свою пустоту. Пусть я войду.

— Нет, — выдавила я сквозь зубы. — Я не бу… ммм…

Поток теней просочился сквозь одежду в меня, как скользкое масло, растекающееся по воде. Тёмные щупальца щупали на краю сознания, ищя трещины в хрупком материале силы воли. Они толкали и давили, испытывая стойкость ментального барьера, выбивая тончайшие трещины в стекле пустоты. Один неправильный шаг — и пустота распахнется.

Всё тело дрожало, но я отказалась поддаваться. Я втянула воздух полной грудью, удерживая его за сжатыми губами.

Не поглощай. Оттолкни.

— Так жаждешь моих теней, — пропел Малир, и тьма усилилась, вторгаясь в чувства с силой, словно физический удар. — Проглоти их, маленькая голубка, пока не насытишься. Откройся. Пусть я войду. Возьми из меня столько, сколько нужно.

— Не поглощай, — бормотала я себе под нос, цепляясь за рвущиеся нити решимости. — Отто…

Губы Малира обрушились на мои с пылким намерением, язык скользнул в рот. Его поцелуй послал волны удовольствия вдоль позвоночника и по всему телу, разжигая неудержимый огонь в центре, пылающий глубоко внутри. Кожа дрожала и звенела от предвкушения, жара между ног разгоралась в неконтролируемую потребность.

Стекло треснуло.

Я задыхалась.

— Ты теряешь своё впечатляющую сосредоточенность, маленькая голубка, — прохрипел он, скользя рукой между моих ног, заставляя ткань платья скользить по клитору. — Я лишь хочу влить в тебя.

Что-то изменилось внутри меня.

Это был рывок — ломающее ощущение в груди, словно кто-то обвязал моё сердце верёвкой и пытается вырвать орган наружу. Я застонала, рефлекторно прижимая руку к груди. Это… связь?

Паника нахлынула.

Собрав последние крупицы силы воли, я обратилась к самым тёмным, первобытным уголкам, к праймелу.

Обернись, приказала я. Нам нужно вырваться! Сейчас!

Привычное покалывание поползло под кожу. В взрыве белых теней мы вспорхнули вверх, выше и выше, к тому конусу света, оставляя тьму позади.

Глава 20



Галантия

Наши дни, Тайдстоун

Мы пролетали над лазурно-обледенелым ландшафтом, крылья бились против пронизывающего ветра с такой же отчаянной силой, с какой наши маленькие сердца колотились под перьями. Острые глаза сканировали просторы внизу, ныряя к лесу, где мы петляли между стволами и колючими зарослями, лишь бы… вдруг белый всплеск дрожи всколыхнул наши перья до самого основания, пока…

Мои ноги коснулись земли, и я споткнулась, покатилась по снегу до щиколоток, что заставило потерять равновесие. Что-то зацепило мой носок. Я повалилась вбок на корень или что-то, скрытое под снежной пудрой, размахивая руками, пытаясь удержаться. Пальцы царапали грубую кору, я сжала кулаки, пока наконец не ухватилась за широкий, толстый ствол дуба.

Конечности отяжелели. Я оперлась плечом о дерево, грудь поднималась и опускалась в быстром ритме. Я закрыла глаза, остатки прикосновения Малира всё ещё жгли кожу, его тени всё ещё извивались в моей пустоте — мрачная запутанность острого ужаса и гладкого наслаждения.

Он подошёл так близко.

Слишком близко!

— Молодец, Галантия, — упрекнула я себя. Я должна была знать лучше, чем позволять ему дразнить меня. — Вошла прямо в его ловушку тени…

— Всё это держание за руки, все эти неудачные попытки обернуться. — Голос Малира, пропитанный ядом, отравил тишину, заставив меня резко обернуться к нему, где он стоял передо мной с оскалом. — Тем не менее, ты, похоже, прекрасно умеешь взять под контроль праймела, когда пытаешься убежать от меня.

Малир вдавил меня в дерево, его тело вдавилось в моё, руки хватали за бёдра. Он прижал губы к моим в жестком поцелуе, полном покусываний и языка, собственническом и требовательном. Пальцы вонзались в мои бедра, поднимая юбки.

Гнев пронзил меня, смешанный с жаром, что разлился внизу живота.

— Ты снова пытался навязать мне связь, не так ли?!

— А что, если бы я и пытался, а? — Одна рука пробиралась между моими ногами, лаская, его прикосновение посылало волны удовольствия, неправильного… такого неправильного. — Ради хоть какой-то гармонии между нами, я предпочёл бы, чтобы ты дала это добровольно.

— А если я не дам?

— Не знаю, — простонал он, прижимаясь ухом к моему, затем прикусил его. — Не испытывай меня. Свяжись со мной.

— Оставь меня в покое!

— Клянусь тенью матери, я хотел бы быть лучшим