Огнев на линии любви - Лина Коваль

Голова трещит от мыслей. Хочется поскорее остаться одной и подготовиться к разговору с Антоном. Придумать, как ему все объяснить. Я не готова буду избавиться от ребенка Саши, а Огнев вряд ли захочет воспитывать чужого.

То, до чего я дохожу в своих рассуждениях, неожиданно больно ранит.

Я не хочу с ним расставаться. Я… люблю его.

Дыхание останавливается. Я вдруг понимаю, что правда люблю. Я ведь никогда не была так счастлива, как с ним эти два месяца.

– Есь, у нас ребеночек будет… – дальше нудит Саша. – Подумай об этом. Мы же столько мечтали. По больницам ходили, лечились, таблетки дорогие покупали. Получилось! Это ведь знак судьбы прямо. Бог нас благословил. Нам сходиться пора. Погуляли – и хватит. Я с Анькой, ты с Антохой. Попробовали с другими, но жизнь нас прямо лбами сталкивает…

Не жизнь, а ключ от моей квартиры!..

– Я тебя не люблю, Саш, – качаю головой.

– В смысле?

– Не люблю, – пожимаю плечами. – Сейчас понимаю, что и не любила никогда.

– Ты что такое говоришь-то? – хмурится он. – С ума сошла? А кого любишь? Блядуна этого? Так ты к нему хоть раз в гараж сгоняй. У него там и диван, и кресло, чтобы баб шпрэхать. Ты съезди посмотри, прежде чем меня одного обвинять.

Прячу эмоции за смехом.

Кстати, в самом деле, в гараже я ни разу не была. Но в любом случае у нас вот в учительской целых два дивана… А у директора вообще мягкая мебель в кабинете. Ну, нет… не думаю.

– Зачем мне это, Саш? Я доверяю Антону. А он доверяет мне.

– Я не позволю, чтобы моего ребенка чужой мужик воспитывал, – сжав кулак, он стучит по столу.

Мои локти подпрыгивают вместе с посудой.

– Чего ты не позволишь? – слышу грозный голос справа и подпрыгиваю на этот раз сама.

Сердце в пятки несется от страха. Зачем он здесь? И давно ли?..

– Антон, – поднимаюсь.

Он смотрит на Саню, потом на содержимое стола и только в конце на меня. Словно из ледяного ушата окатывает меня морозным взглядом. Никаких тебе язычков пляшущего виски в глазах. Галимый лед.

– Я не вовремя? – спрашивает с холодной улыбкой.

– Что ты такое говоришь? – хмурюсь. – Это все Саша сделал, я вообще не знала, что он здесь. Проходи давай.

– Нечего ему тут делать! – кричит Саша. Совсем бессмертный, что ли? – Все. Опоздал ты, Антох.

– Опоздал? – Огнев приподнимает брови и снова смотрит на стол. Каждый раз, когда он это делает, мне стыдно становится.

Надо было сразу убраться. Мама всегда говорила, что лень точно меня погубит. Как в воду глядела.

– У нас с Есей ребенок будет, – сообщает мой бывший парень нынешнему, самому любимому на свете человеку.

Я понуро опускаю голову. Просто не хочу видеть разочарование еще и в его глазах.

– Что ты несешь, придурок? – тихо усмехается Антон.

Я всхлипываю и тянусь за салфеткой. Ирония судьбы.

– Что слышал, – нагло отвечает Зародыш. – Уши, что ли, не помыл? Беременны мы.

По кухне разносится громкий смех.

– А ну-ка, пойдем-ка, папаша. Пообщаемся, – Огнев наступает.

– Никуда я с тобой не пойду!..

Я кожей чувствую агрессию, накатывающую волнами от Антона. Движения резкие, решительные. Так, будто если он хоть на секунду расслабится, то что-то непоправимое произойдет.

Схватив Сашу за воротник, Огнев тащит его в коридор, а затем и вовсе – в подъезд. Я, чтобы как-то занять себя, начинаю хлопотать по хозяйству: собираю в мусорное ведро лепестки роз и натираю до блеска советский хрусталь, аккуратно возвращая его в шкафчик.

– Трогал вас своими грязными лапами, – разговариваю с бездушным стеклом.

И реву тихонечко. Мне, оказывается, можно. У меня гормоны.

Антон возвращается один. Повисает неприятная тишина. Он одет так же, как и утром. В джинсы и футболку. Пуховик уже снял.

– Вечеринка закончена? – спрашивает у меня с усмешкой. – Или ты хотела продолжить с Саней?

– Я вообще не знала, что он здесь, – снова оправдываюсь, пока не доходит смысл его слов. – Ты что такое говоришь?

Его ноздри раздуваются от злости.

– Ты правда беременна?

– Да…

– И как он узнал?

– Ему, наверное, мама сказала, – виновато признаюсь.

– Блядь. А на кассе в «Шестерочке» еще не знают? Может, у меня там было больше шансов узнать?

– Я сама сегодня выяснила. Так получилось, что Марина Ивановна оказалась у кабинета и услышала разговор с акушеркой. Сразу начала радоваться.

– Марина Ивановна лучше меня знает, что вероятность беременности от Саши примерно один к ста.

– Это почему это? – ахаю.

– Не знаю, – он отводит взгляд. – Ему операцию какую-то делали в детстве. На яйцах.

Прищуривается. Злится.

– Не замечала? – ехидничает.

Ревнует.

– Я их не разглядывала, вообще-то, – возмущенно отвечаю и морщусь. – Я в шоке. Почему они мне не сказали? Я столько старалась забеременеть, столько процедур прошла! А мама его? Она ведь могла предупредить.

– Может быть, они надеялись на то, что получится? – вздыхает Антон.

– Видеть их больше не хочу, – решительно произношу и тут же думаю, что все мои сомнения были напрасными.

Значит, ребенок от Антона!

Мы сталкиваемся взглядами, думаем об одном и том же. Я прислоняю руку к животу, а Огнев разворачивается.

– Прости, – бросаю, глядя, как он идет к двери.

Молчит.

Уходит? Бросает меня?

Сердце снова на пол бахается. Разбивается вдребезги.

– Антон…

– Ты ехать собираешься? Или дальше стоять будешь о яйцах Саниных думать? – слышу из коридора.

С облегчением выдохнув, быстро собираюсь.

В машине мы едем молча.

Я пытаюсь завязать разговор замечаниями о погоде и справляюсь, болит ли у него нога, но Антон отвечает односложно и, насупившись, дальше смотрит прямо перед собой.

Когда подъезжаем к дому, не выдерживаю.

– Ты рад? – спрашиваю с волнением.

– Что? – он поворачивается, вынимает ключ из замка зажигания.

– Рад, что я беременна?

Смотрит на меня недобро.

– Ты могла сделать так, как мы договаривались. Не видеться с Саней. Сообщить мне сама. Тогда бы ты услышала ответ.

Ворчливо добавляет:

– Пошли.

– Антон, – снова начинаю в лифте. – Я растерялась. Поехала домой, чтобы как-то собраться с мыслями и настроиться на разговор с тобой. А там Саша…

– Может быть, ты просто хотела ребенка от него? – злится он, прислоняясь спиной к стене.

От обиды губы кусаю.

– Я спишу это на то, что ты зол, Огнев.

– Списывать нехорошо… Ты должна знать, – отвечает он, открывая дверь.

В квартире тихо.

Коты как-то сами по себе поделили территорию. Искорка осталась в гостиной, а Вася ночевал на коврике в спальне. И сейчас на кровати разлегся.

Я быстро раздеваюсь и иду в ванную. Принимаю душ, чищу зубы и натягиваю