Грешник 2. Продолжение - Анастасия Шерр

- Хорошо, залезай под одеяло. Ночник оставить тебе включённым?

- Да, - кивает Эльдар.

К нам подходит Шамиль.

- Я тоже боялся темноты в детстве.

- Тебе тоже включали ночник, да? – спрашивает сын.

- Нет. Мне приходилось спать в темноте.

Вздыхаю. Не то чтобы мне было его жаль, но всё же… Как можно быть такой жестокой матерью. Ну отдала бы его в детский дом. Там он хотя бы был в темноте не один.

Я укутываю сына в одеяло, как он любит, и поворачиваю к двери, где меня уже ждёт Шамиль.

- Пойдём, - открывает дверь, пропускает меня.

Я делаю шаг, потом второй…

- Не рассказывай Эльдару о своём несчастном детстве. Ему не нужно знать все эти ужасы.

- Хорошо, не буду, - легко соглашается он, хотя я уже приготовилась спорить.

Чуть позже нас навещает доктор Шамиля. Измеряет пульс и давление, реакцию глаз и колет нужное лекарство, после которого Хаджиев начинает клевать носом.

- Проводите меня? – спрашивает доктор, указывая на дверь.

Я иду за ним, за дверью врач останавливается.

- Я хочу сказать вам, что лечение от приступов гнева вещь серьёзная. Вы тоже должны его поддерживать, иначе результата не будет.

- Я… Я поддерживаю, - вру.

- Старайтесь не ссориться с ним. У него высокое давление и пульс зашкаливает. Это не есть хорошо. Не всю же жизнь ему на уколах сидеть.

Доктор будто пристыдил меня в том, что я не выполняю своих обязательств перед мужем.

- Послушайте… У меня двое детей. Мне есть куда сливать свои эмоции и поддержку. А с Шамилем мы разведёмся, как только ему станет легче.

- Тогда можете прямо сегодня отказаться от лечения. Ваш муж… Как бы это сказать. Он помешан на вас. Когда мы изучали его реакции во сне, он бредил вами. И его взгляды на вас говорят о том, что развода он не хочет. И может натворить дел, если вы на это всё-таки пойдете.

- Ясно. Я в рабстве.

Доктор морщится, неловко переступает с ноги на ногу.

- Обычно такая одержимость не заканчивается ничем хорошим. Вы заметили, что он не отпускает вас от себя ни на минуту?

- Да… Такое есть.

- Ну вот. А теперь представьте ребёнка, у которого вы забираете любимую конфету. Ребёнок будет расстроен. Шамиль же… Будет не просто расстроен. Он будет зол.

ГЛАВА 40

ГЛАВА 40

- Ты долго провожала доктора. Думала, я уснул?

- Ничего я не думала, - отгрызаюсь, потому что разговор с его врачом меня расстроил. Я хочу развестись, но мне не позволяют. Будто я детсадовская девочка. Никто не имеет права решать за меня.

- Вы говорили обо мне.

- Естественно. Не обо мне же, - тут немного подвираю.

- И что? Надежда есть?

- Смотря на что ты надеешься, - сажусь на кровать, обнимаю себя руками. Он перекатывается ко мне, гладит мою сгорбленную спину.

- Я хочу быть нормальным. Я знаю, что социопата не вылечить. Но раньше я умел контролировать свои эмоции. Сейчас не могу.

- Я заметила.

- И что будет дальше? Врач сказал?

- Тебе нужно сдерживать свои эмоции. Гнев плюс диссоциальное расстройство личности тот ещё коктейль. Ты убийца, Шам. Тебе это по ночам не снится?

- Снишься ты. Всегда. Каждую ночь. Каждую секунду во сне.

- Ты не дашь мне развод? – спрашиваю обреченно.

- Нет, никогда.

- Мне страшно, Шамиль. Страшно от того, что ты можешь ещё вытворить. Страшно за детей, что однажды они увидят твое истинное лицо. Страшно, что ты от ревности меня однажды убьёшь.

- Я не сделаю ничего из этого. Разумеется, если ты не решишь меня бросить. Я знаю, ты хочешь. Но я не позволю. Ты моя Королевна. Моя. МОЯ, понимаешь?

- Я не вещь, Шам.

- Я знаю. Но ты моя. И я никогда не отпущу тебя.

- Зачем ты подрался с Андреем?

- С кем? А, с этим мудаком? Он положил на тебя глаз. Я ему его подбил. Всё справедливо.

- А если мы с тобой будем идти по городу и на меня будут смотреть мимо проходящие люди, ты тоже будешь их бить?

- Если будут смотреть, как смотрел он – да. Буду.

- Ты должен измениться, Шам. Потому что в итоге… Я просто не выдержу.

Он рывком дёргает меня за предплечье, заваливает на кровать и нависает сверху.

- И что же ты сделаешь?

- Я не знаю. Но терпеть это всё время… Я не смогу.

Он приближает своё лицо к моему, еле касается моих губ своими.

- Я тебя никогда не отдам. Никому. Даже если придётся каждый день убивать.

- Этого я и боюсь.

- В твоих руках всё моё будущее. Наше будущее. Ты можешь изменить меня. Однажды у тебя уже получилось. Помнишь?

- Это скорее случайность. Тогда ты не был настолько сдвинутым по фазе.

- Я хочу тебя, Лер, - продолжает вжимать меня в постель своим не миниатюрным туловищем. Я чувствую бедром его стояк. А перед глазами он, только не со мной. С той, другой. С той, кому не повезло.

- Я не хочу, Шамиль. Не буду врать, что у меня болит голова. Мне просто не хочется.

- Сейчас захочется, - он лезет мне под халат, отодвигает трусики в сторону и ныряет двумя пальцами в промежность.

- Нет, Шамиль! Отпусти! – отталкиваю его от себя, уворачиваюсь от поцелуев.

- Что не так?! – начинает злиться он. А я вспоминаю слова врача. Шамиль сейчас вообще должен спать. А он возбужден, как зверь. Зрачки, словно у наркомана, облизывает губы и сглатывает слюну. Ну точно животное.

- Ты должен соблюдать рекомендации доктора. Сейчас ты должен спать, а не заниматься сексом.

Он вздыхает, глядя мне в глаза, и, отпрянув, падает спиной на кровать.

- Ты всегда меня хочешь. Даже сейчас. Я чувствую это, - он подносит два пальца, что были во мне, к носу с наслаждением вдыхает. – Ты пахнешь мной и сексом. Какое тут спать?

- Шам, побудь немного взрослым, осмысленным человеком. Ты уже должен спать. А я пойду