Запрещенные слова. Том 2 - Айя Субботина

— Только не говори, что «в порядке». - Слышу, что на заднем фоне он курит - выдыхает дым с очень характерным звуком губами.

И в голове сразу всплывает картинка, как он это делает: как сжимает сигарету между длинными пальцами, делает это почти как будто… снимает сцену для фильма для взрослых: очень чувственно, но жестко.

Господи, Майка, а есть что-то такое, что Дубровский делает не сексуально?

Ответ «нет» максимально очевиден.

— Я не в порядке. Я в ярости. А еще я дико устала и хочу убивать, - честно признаюсь я. - Идеальный коктейль.

— Уже и план казни приготовила? - В голосе Славы - максимальный уровень поддержки

— В общих чертах. Осталось доработать детали и выбрать для казни самый красивый топор.

— Помочь, Би? Ну там… лезвие наточить, принеси пару полиэтиленовых мешков?

— Ты будешь отлично смотреться в мясницких латексных перчатках, для разделки туш с особой жестокостью.

— Это ты меня еще в переднике Пирмидхэда не видела, - подначивает Слава, потихоньку сводя на нет мое внутренне напряжение.

— Вот с этого, Дубровский, и нужно было начинать… - Делаю короткую паузу, чтобы насладиться его легким смехом на фоне, и продолжаю: - Спасибо. Правда. Но это моя война, Слава. Я вполне в состоянии выиграть ее самостоятельно. Мне это нужно.

Я не говорю этого вслух, но мне кажется, он и так понимает мое «я должна доказать себе, что могу» буквально висит в воздухе.

Он молчит несколько секунд, курит, как будто дает моим ушам и нервам еще немного горячих поводов пускать внутренней пошлячке пускать на него слюни.

— Хорошо, Би. Я понял. Не буду лезть, - соглашается он на удивление легко. — Тогда, может, хочешь просто покататься? Без цели. С музыкой. Выпустим пар. Я заберу тебя от дома.

Желание сказать «да» обжигает горло. Представляю, как сажусь за его спину, обнимаю, вдыхаю его запах. В прошлый раз, уже когда он отвез меня домой и я потом долго валялась в кровати без сна, почему-то вспомнила, что у него очень тонкий кондиционер для белья - от свитера не пахло буквально ни чем, только им самим. И это был самый аппетитный мужской запах, какой я когда либо слышала в жизни.

Но я понимаю, что если поддамся этому порыву, то завтра просто не соберу себя в кучу.

Мне как никогда нужен покой и сон.

— Слав, я не могу, - выдыхаю с сожалением. - Нужно выспаться, иначе мой мозг откажется составлять гениальные планы. И шанс на возмездие будет феерически проёбан… гмм… упущен.

Он громко смеется, шутит, что если бы я не прижималась к нему так сильно, то не подхватила бы его «паразитов».

— Ладно, Би, - соглашается, но в его голосе проскальзывает разочарование. - Отдыхай. И звони, если что. В любое время.

— Хорошо, - шепчу я, и в тот момент, когда он уже готов положить трубку, слова вырываются сами собой, без разрешения и без контроля. Как будто не я, а кто-то другой, более смелый и отчаявшийся, говорит за меня. - Или… можешь просто приехать ко мне.

В динамике повисает тишина. На секунду мне кажется, что я сморозила глупость. Что это прозвучало как жалкое приглашение одинокой женщины. Уже открываю рот, чтобы взять слова назад, превратить все в шутку, но его смех голос - тихий, бархатный - меня опережает.

— Би, это самое опасное предложение за всю неделю, - говорит с игривой серьезностью. - Ты же в курсе, что если я приеду, то твои планы выспаться в одиночестве могут… немного скорректироваться, моя зачетная подружка.

Жар мгновенно заливает щеки.

— Дубровский, я сейчас не в том состоянии, чтобы отбиваться от твоих домогательств, - пытаюсь съязвить, но получается не очень убедительно.

— Ладно, я понял. Ты устала и хочешь умереть, но в компании. Что привезти? Пицца? Суши? Мясо? Выебоны из рестика? Или просто ведро мороженого?

Его понимание обезоруживает. Он не давит, не пошлит, но… заботится.

И от этого становится невыносимо тепло.

— Привези что-нибудь вредное и очень вкусное. На твой выбор. Удиви меня. И… Слав, я серьезно. Просто поесть и поболтать, окей? Никаких превышений скорости.

— Ты себя в зеркале видела, Би? Ты и шестьдесят кэмэ в час - абсолютно не стыкующиеся вещи.

— Дубровский… - Делаю вид, что он буквально в шаге от словесного подзатыльника.

— Да понял я, понял. Скоро буду.

Он отключается, а я сворачиваю во двор своего дома, чувствуя, как на губах появляется первая за этот бесконечный день искренняя улыбка.

Поднявшись в квартиру, первым делом сбрасываю туфли и стягиваю платье, которое, кажется, успело стать моей второй кожей. Залезаю под горячий душ, смывая с себя липкое ощущение этого дня.

Пока ставлю чайник и подсушиваю волосы, приходит сообщение от Натки: «Майка, читаю новости. Это пиздец! Как ты?! Готова прилететь с бутылкой винишка и бубном, чтобы нашаманить проклятье на всех твоих врагов!»

Я улыбаюсь, чувствуя, как ее слова обнимают меня через экран. Наташа всегда знает, как вытащить меня из ямы. Пальцы бегают по клавиатуре, когда набираю сообщение в ответ: «Спасибо, Наташ, я держусь».

И подумав, отправляю вдогонку: «Спасатель с едой уже в пути »

Натка через секунду (как будто держала ее под рукой как раз на этот случай), присылает мем: «Мальчик - кормит обещаниями, ебёт мозг, мужчина - кормит, ебёт».

Я громко смеюсь и откладываю телефон.

Спасатель. Слово кажется смешным и до странного точным.

Я не успеваю даже до конца высушить волосы, когда в дверь звонят. Коротко, настойчиво. Бегу открывать, но на секунду задерживаюсь у зеркала, чтобы бросить на себя придирчивый взгляд. На мне простая домашняя пижама - футболка и шорты, белая, в медвежатах. На секунду кажется, что более не сексуальный вид даже придумать нельзя. Но потом вспоминаю, что сама же жестко ограничила рамки нашего сегодняшнего взаимодействия, и мое дефиле в каким-нибудь шелковом пеньюаре, выглядело бы по меньшей мере странно.

Только взбиваю немного распушившиеся после фена волосы и открываю.

Я знаю, что за дверью Дубровский, но все равно замираю, когда буквально втараниваюсь взглядом в его рослую фигуру. Сегодня он в серых спортивных штанах и просто свободной футболке с логотипом «Найк». Мне кажется, что наши первые улыбки друг другу - как