Перепрошит тобой - Жаклин Хайд

— Головорезы? — Бруно фыркает и грубо хлопает ее по плечу. — Знай, эти «головорезы» потратили утро на то, чтобы убедиться, что у мистера Эдгара Аллана Лапочки зажили швы, прежде чем привезти его.

Он тянется погладить кота, и она улыбается в ответ, демонстрируя с ним такую фамильярность, которая мне не нравится.

Меня охватывает багровая дымка ярости, когда ее лицо меняется от скепсиса к чистой радости и благодарности: она аккуратно поднимает кота, чтобы рассмотреть его поближе.

— О боже, спасибо вам. Они говорили, что на выздоровление уйдут недели. Как вы это сделали? — спрашивает она.

Ее губы трогает легкая улыбка — та самая, которую она никогда не дарила мне, — и мне хочется вдарить Бруно за то, что он рассказал ей о здоровье кота, ведь именно я настоял, чтобы это чертово животное прошло лечение в нашей клинике. Ни одно человеческое медицинское учреждение не сравнится с Talbot, и было разумно показать животное врачу, прежде чем допускать его за наши стены. Было достаточно просто обеспечить животному лечение и заживление за минуты, а не недели.

— Иди в свою комнату и забери кота с собой, — отрезаю я тоном, не допускающим никаких возражений, пока наблюдаю, как они начинают болтать, словно старые друзья.

Бруно, быстро сообразив, отступает от нее с легкой улыбкой на добродушном лице.

— А если не пойду? — отвечает она, одна рыжеватая бровь вопросительно приподнята.

— Я прикажу построить для тебя комнату с мягкими стенами и даже закажу смирительные рубашки в тон для тебя и Эдгара на все оставшееся время вашего пребывания.

На мгновение я позволяю себе представить ее связанной белыми ремнями, нагой, сладострастной и пылкой, вспоминая, как ее кожа румянится и становится теплой, когда она кончает. Желание превратить ее в плачущее, умоляющее существо, неспособное спорить, приходит мне в голову. О, ей бы понравилась смирительная рубашка.

Я почти ожидаю, что она станет спорить, но, держа кота на одном бедре, она поправляет синие очки на переносице и пожимает плечами. По ее лицу расползается улыбка, которой я не доверяю.

— Ладно. Не стоит перестраивать весь дом из-за меня. Я буду в своей комнате, если вдруг понадоблюсь, господин, — говорит она, дерзко подмигивая.

Она приседает в реверансе, неуклюже вытянув руку в сторону, затем поворачивается ко мне спиной.

Я завороженно смотрю, как она поднимается по лестнице, раскачивая бедрами и шепча своему питомцу сладкие нежности. Поворачиваюсь и ловлю на себе мрачный взгляд Неро. Отвращение на его лице усиливается, когда он замечает, в каком крыле она поселилась.

Как человек, отвечающий за безопасность, он, конечно, знает, что комната, в которую она идет, смежна с моей. Еще один повод, по которому эта непредсказуемая женщина выбрала именно ее. Впрочем, забаррикадирую я дверь или нет, будет решено позже.

— Одетт видели в деревне, — говорит Бруно, перехватывая мой взгляд, как только моя пленница оказывается вне зоны слышимости.

— Когда? — спрашиваю я, игнорируя волну тревоги, пробежавшую по позвоночнику при одном упоминании ведьмы.

— Откуда нам знать? — бурчит Неро.

— Он хочет сказать, — вмешивается Бруно, прикрывая грубого брата, — что мы были слегка заняты поисками питомца нашей новой очень человеческой гостьи, когда королева ведьм решила нанести визит.

Я сверлю Неро взглядом. Он стоит посреди моего холла, явно бросая мне вызов, и я отмечаю, что едва реагирую. Раньше я бы уже вцепился в него когтями, как минимум, показал бы пример остальным, а сейчас… ничего. Ни тени эмоции.

Зато стоит только рыжей бестии наверху проявить хоть малейшее неповиновение, и во мне вскипает первобытное желание бить в грудь и подчинить ее своей воле. Ток под кожей не стихает с того момента, как я коснулся ее, но вызов от здорового самца не вызывает ровным счетом ничего.

— Когда это было? — снова спрашиваю я.

— Как только королева ведьм появилась, поступил звонок, минут двадцать назад. Нас предупредили сразу, как мы приземлились, но к тому времени она уже исчезла. Мы сразу направились сюда с котом, — докладывает Бруно.

Какого черта ей здесь нужно?

Насколько мне известно, я один из немногих, кто способен остановить ведьму, но если дело дойдет до схватки, все закончится плохо.

Сражение между нами уничтожит всю деревню, а привлекать внимание к этому месту крайне неразумно.

— Я разберусь, если она вернется. — Я бросаю взгляд на пустую переноску для кота, раздумывая, не нужна ли ей подстилка для питомца. Путешествие с незнакомцами, даже в комфорте, может быть травматичным для любого существа.

Челюсти сжимаются.

Почему я беспокоюсь о коте, который даже не мой? Я внутренне стону. Когда уже я перестану нянчиться с чужими питомцами?

— Это еще не все, — заявляет Бруно.

— Что еще?

— Нам предложили по миллиону долларов, — говорит он.

— С носа, — бормочет Неро мрачным тоном из дверного проема.

Улыбка расползается по губам Бруно.

— За интервью о том, как вы с невестой познакомились.

— Что? — рычу я.

Твою мать.

— Вы стали вирусной сенсацией. Видео, где вы с этой человеческой особью, набрало уже больше пятидесяти миллионов просмотров, а прошло всего пару дней, — он усмехается.

Я хмурюсь, достаю телефон из внутреннего кармана и быстро пролистываю соцсети. Все подтверждается: тысячи комментариев и отметок, поздравления с помолвкой, обсуждение на всевозможных платформах.

Кто-то спрашивает, платье какого дизайнера она наденет, кто-то поливает Бернадетт грязью, но главный вопрос у всех один — когда же свадьба.

— Заплатят больше, если раскроем детали помолвки и место церемонии, — добавляет Бруно, скрещивая руки на груди, прикрытой черным кевларом37.

— Этого не может быть, — в ярости я сжимаю кулаки.

— Кто-то снял на видео, как она хватала и целовала вас. Когда она объявила о свадьбе, выглядело так, будто вы не возражаете, — добавляет Неро.

Глава 16

БЕРНАДЕТТ КРЕНШОУ



— Иисус, я же шутила насчет британского романтизма, — бормочу я, разглядывая пейзаж с черного хода дома. Слово «дом» рождает в сознании образы спальных районов, рядов коттеджей с тремя спальнями и двумя ванными, если повезет. Владения Фрэнка Штейна, судя по всему, способны вместить пару футбольных полей, не меньше.

Я щурюсь, прикрывая лицо от солнечных лучей, и направляюсь к аккуратному загону и конюшне, которые приметила с утра. Высокие сапоги, найденные в моей комнате, уверенно ступают по подстриженной траве. На губах расплывается усмешка. Интересно, как взбесится Фрэнк, когда узнает, что я вовсе не в комнате.

Но если он хотел, чтобы я там оставалась, так и надо было говорить. Отдавая приказы, нужно быть точным, иначе как же мне их выполнять? Именно это я всегда говорила бабуле. Я