Агентство "Маленькая Леди" - Эстер Браун

Солгать я не смогла.

– Нет, мой сосед по квартире.

Джонатан удивленно поднял брови.

– Талантливый кулинар.

– Да, творит на кухне чудеса.

– Могу себе представить.

– Вряд ли,– возразила я с некоторой ноткой обиды.

Джонатан поднял руки, давая понять, что не намерен спорить. Я не отреагировала.

– Ответьте на один вопрос,– сказал он, опять посерьезнев.– Как вы это делаете?

– Что именно?

– Организуете работу агентства. К примеру, если я к вам обратился, вы будете посвящать все свое время мне одному?

– Нет. Вам это слишком дорого обойдется.

– Не беда.

– На такие условия я в любом случае не соглашусь. Мне нравится ни от кого не зависеть и решать в один и тот же период целый ряд личных проблем.

– Но Лондон ведь не так уж велик. Вы не боитесь, что, если будете каждый день появляться на вечеринках с новым мужчиной, вас станут узнавать?

Я поднесла к губам чашку, обдумывая ответ. Я и раньше над этим размышляла, но чем больше уделяла проблеме внимания, тем менее серьезной она казалась.

В основном клиенты обращались ко мне с просьбой обновить гардероб, то есть я показывалась на людях главным образом в качестве личного костюмера. Ездить же на вечеринки собиралась далеко не с каждым, и притом не слишком часто. К тому же, как заметила бы Габи, находись она сейчас здесь, привлекательные блондинки, с которыми мужчины так любят выходить в свет, очень похожи друг на друга. От меня не требовалось чем-то отличаться – нужно просто быть в определенном месте и должным образом выглядеть.

Более того, ведь всегда можно купить другой парик. Иначе уложить волосы, по-разному одеваться…

Меня даже воодушевляла мысль о том, что я не буду в своей новой профессии топтаться на месте и что есть возможность безбоязненно давать волю фантазии.

Джонатан смотрел на меня выжидающе, и я очнулась.

– Разумеется, я действую осторожно. А мои клиенты едва ли не больше, чем я, заинтересованы в том, чтобы правда обо мне не всплыла на поверхность. И потом, тут нет ничего такого: лондонцы старомодны – наши дамы нередко заботятся о холостых друзьях, могут даже помочь в подготовке к бракосочетанию с другой женщиной. У меня множество приятелей, а у них масса собственных товарищей…

Я замолчала, положила ногу на ногу в стиле Милочки – совсем не как Мелисса! – и добавила:

– Кроме того, если вопрос не задан, нет никакой нужды на него отвечать. А в Лондоне не принято быть чрезмерно любопытным. Разумеется, это не означает, что тут не любят посплетничать.

– Мне все это нравится!

Джонатан чуть было опять не щелкнул пальцами, но вовремя спохватился.

Я улыбнулась и предложила ему еще печенья. Он взял одну штучку, усмехаясь.

– Можно сказать, занятия уже начались. Я не совершаю очередную ошибку, и вы награждаете меня печеньем.

– Не-ет,– протянула я, вспыхнув.– Я угощаю вас просто так.

Румянец залил щеки Мелиссы, не Милочки. Милочка не ведала, что такое краска стыда.

– Как же вы совмещаете работу с личной жизнью? – спросил Джонатан.– Я имею в виду вашего соседа по квартире.– Его бровь иронически изогнулась.– Он тоже здесь живет?

– Нет,– ответила я. Заговаривать о том, кому принадлежит квартира, грозило опасностью.– И я здесь не живу. Это мой офис.

– Понятно,– кивнул Джонатан.– А как он смотрит на услуги, которые вы оказываете?

– Спокойно,– сказала я, мысленно ругая себя за то, что вообще упомянула о Нельсоне и рецепте печенья.– Он всего лишь мой сосед по квартире.

– Всего лишь?

На лбу у Райли появилась морщинка. Возможно, в Нью-Йорке благодаря этому маленькому трюку потенциальные покупатели домов быстрее решались выписать чек.

– Да, именно всего лишь.

Во мне усиливалась тревога. Начав свое дело, я придумала себе три железных правила: ничего не рассказывай о своей личной жизни; не увлекайся клиентами (во всяком случае, серьезно); не говори явной лжи, даже если почувствуешь, что клиенту будет приятно ее услышать.

Впрочем, уцепилась за эту тему не я, а Джонатан. Но мне не следовало даже упоминать о том, что у меня есть сосед по квартире; надо было вести себя, как подобало Милочке. А Милочка могла жить лишь отдельно, в роскошном доме. И платить по счетам сама.

– Нельсон – старый друг семьи. Итак, перейдем к делу. Как вы планируете обустроить ваш дом? – спросила я, резко меняя тему разговора.– Вы ведь агент по продаже недвижимости и наверняка хотите принимать у себя гостей.

– Я об этом еще не думал,– пробормотал Джонатан.

– Советую вам устроить грандиозный прием. Можно вечеринку на определенную тему. Тогда женщины явятся к вам в достаточно забавных нарядах.

– Вы что-то быстро сменили предмет беседы,– заметил Джонатан.

Я улыбнулась ему так, как это могла сделать только дочь члена парламента.

– Да, вы совершенно правы.

И в эту минуту, когда я уже почувствовала, что могу расслабиться, зазвонил телефон.

Бабушка заменила старые аппараты сверхсовременными: трезвоном наполнилась вся квартира.

Райли, испугавшись пронзительного звука, вскочил на ноги. Чай выплеснулся из чашки ему на брюки, обжег его, и мой бедный посетитель снова дернулся.

Я тоже подскочила, когда он выхватил из кармана белый носовой платок и принялся тереть им по расползающемуся на диване коричневому пятну.

Нет!..

Кремовый диван. Новый костюм.

Кремовый диван… Новый костюм…

Я стояла с салфеткой в руке и не знала, что делать.

– Ответьте на звонок,– сказал Джонатан усиленно растирая пятно.

– Пропущу его,– пробормотала я, пытаясь не тревожиться за мебель больше, нежели за здоровье клиента.– Пусть оставят сообщение… Сильно обожглись?

– Ерунда,– раздраженно буркнул Джонатан.

Я вдруг вспомнила, что из-за неслыханной жадности отец скупился на современный автоответчик и по сей день пользовался детищем восьмидесятых, которое грозило вот-вот толкнуть на всю квартиру громогласную речугу.

– Впрочем, нет… пожалуй, отвечу. Извините,– протараторила я.– Разумеется, это не вполне вежливо, но, понимаете, автоответчик не совсем исправен. Выпейте еще чая…

Я пронеслась через всю комнату и схватила трубку.

– Могу я поговорить с Мартином Ромни-Джоунсом? – послышался мужской голос.

– Э-э… Хм… Видите ли, он…

«Он»!..

Я наморщила лоб, надеясь, что последнего слова Джонатан не расслышал, и тотчас напустила на себя самодовольство, столь характерное для Кэролайн.