У любви в плену - Джилл Шелвис

— Ты говорила, что была с Лансом, — сказала Тара.

Сойер поднял бровь, и надоедливая маска вдруг стала для Хлои лучшим другом, позволив ей скрыть эмоции.

— Я никогда вам не говорила, что была с Лансом.

— Ты сказала, что была с другом. Мы так и подумали, — ответила Мэдди.

— Ланс теперь занят своей новой подружкой. Рене-медсестра. Она действительно влюблена в него. Она дает ему силы воспрянуть духом и…

— Оставь это. — Тару интересовали амурные дела сестры, а не Ланса. — Значит, ты и Сойер…

— Нет, — хором сказали оба.

Хлоя послала ему долгий взгляд. Это было ее делом, сказать «нет», и ей очень не нравилось, что Сойер заявил об этом так же решительно, как и она.

— Ладно. И с каких же пор вы друзья? — спросила Тара. — Друзья, которые спят друг на друге.

— Я люблю таких друзей, — сказал Форд.

— Мы не такие друзья. — Хлоя спустила маску, чтобы ее требовательный взгляд заставил Сойера умолкнуть.

— Хлоя права, — сказал он, не сводя с нее глаз. — Мы не друзья.

Тара явно расстроилась.

— Тогда что с вами происходит?

— Ничего! — заявила Хлоя.

— Они были полностью одеты, когда мы с Фордом их увидели, — вступил в разговор Джекс. — Фактически одета была Хлоя. На парне не было рубашки. О, и его руки лежали на ее юбке, но… — Он пожал плечами.

— И ты не рассказал мне? — спросила Мэдди будущего мужа.

Форд с насмешливым осуждением поцокал языком.

— Непростительная ошибка, — шепнул он Таре.

Встав, Хлоя проверила огонь большой веткой, одновременно прикидывая, не треснуть ли ею Сойера по тупой голове. Но, поскольку ей не хотелось быть арестованной, она бросила ветку в костер, достала айфон и обратилась к «Магическому Шару».

— Ради моих сестер, пожалуйста, определи точно, способна я или не способна вести собственную жизнь.

Ответ был короток и приятен: «Без сомнения».

— Ха! — С праведным торжеством Хлоя снова уселась на пляжный стул. — Как всегда, стопроцентная точность.

— На самом деле, с учетом статистики, его погрешность может составлять до пятидесяти процентов, — уверенно заявил Джекс, который был юристом, правда, уже шесть лет не практиковал.

Форд взял у Хлои айфон.

— «Магический Шар», поймет ли Джекс когда-нибудь, что не знает всего на свете?

Экран затуманился, потом стал четким: «Не стоит рассчитывать на это».

Все, кроме Джекса, засмеялись. Тот пытался — безуспешно — посадить к себе на колени сопротивлявшуюся Мэдди. В конце концов он выхватил у Форда телефон и спросил:

— Эй, я ведь женюсь в следующем месяце?

«Перспектива благоприятная».

Джекс облегченно вздохнул.

— А это было под вопросом? — засмеялась Мэдди.

— Я просто хотел убедиться.

— Видите? — самодовольно произнесла Хлоя. — Всегда точно.

— Потому что ты спрашиваешь только об очевидных вещах, — ответила Тара. — Спроси его, захочешь ли ты когда-нибудь остепениться.

— Я уже знаю ответ. Когда состарюсь. Лет этак… в тридцать пять.

Тридцатипятилетний Сойер лишь улыбнулся ей. Зато тридцатипятилетняя Тара угрожающе подняла бровь.

— Спроси его, будешь ли ты когда-нибудь говорить то, что думаешь.

Все улыбнулись, зная, что Хлоя всегда говорила что думала.

— Не всегда, — поправила Мэдди. — Она никогда не говорит «я люблю тебя».

— Может, потому что не люблю, — поддразнила ее Хлоя.

Но простая игра вдруг стала очень важной. Это просто для ее сестер, окруженных защитой мужчин, которые их любят.

— Вот это настоящий вопрос, — сказала Тара, беря айфон, — «Магический Шар», скажет ли моя сестра «я люблю тебя»?

Как ни смешно, Хлоя затаив дыхание ждала, пока очистится экран, который расстроит ее. Она не нуждалась в подлом вопросе, чтобы получить ответ. Тем не менее он пришел.

«Безусловно „да“».