Обольстительный пират - Минерва Спенсер

Сейчас Дафна видела его изувеченный глаз так близко, что это завораживало: аккуратно рассеченный пополам, со светло-серым кольцом вокруг застывшего зрачка, такого широкого, что в нем можно было утонуть. Она жаждала нырнуть поглубже, чтобы отыскать его — человека, который скрывался за ироничными усмешками, за вкрадчивым ленивым обаянием, за умелыми ласками.

Хью притянул ее ближе, рука, на которую Дафна опиралась, подогнулась, и она упала ему на грудь. С криком он оттолкнул ее, словно обжегся, и вжался в постель, пытаясь отстраниться.

Дафна отшатнулась и поправила запотевшие очки:

— Пожалуйста, простите меня, Хью!

Дафна поднялась, и он с шипением втянул воздух.

— Наверное, лучше вам вернуться в кресло. — Он все еще прижимал руки к груди, с опаской поглядывая на нее.

Его слова обожгли ее.

— Да-да, разумеется, — пробормотала Дафна и, вскочив на ноги, неуклюже плюхнулась в кресло и принялась приводить в порядок пеньюар, впервые почувствовав себя слишком несчастной, чтобы думать.

— Дафна?

Она разгладила полы пеньюара и заново завязала одну из ленточек.

— Дафна, милая, посмотрите на меня.

Она вскинула голову, удивившись теплу и нежности в его голосе, и Хью улыбнулся, хоть и не особенно весело.

— Простите за грубость, но я боюсь, что не смогу удержать себя в руках, если вы будете в пределах досягаемости.

Он показал на внушительный бугор под одеялом, и у нее ушло несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Дафна отвернулась, чувствуя, как внутри вожделение борется со стыдом и любопытством, и сказала, обращаясь к столбику кровати:

— Это мне надо попросить у вас прощения за то, что разбудила.

— Верно, надо.

Дафна резко обернулась.

— Видите, я знаю, как заставить вас смотреть на меня, а не на мебель. — Он рассмеялся и тут же снова скривился от боли. — Проклятье, огнем горит! — Прикоснувшись к боку, он сделал несколько неглубоких вдохов и выдохов. — Порочная женщина, как вам не стыдно: то избиваете меня, то смешите. Скажите, что вы здесь делаете в столь поздний час, да еще в таком виде.

Ему хватало и одного глаза, чтобы пожирать им, обжигая, ее тело. Она же не могла отвести взгляд от шатра над его пахом. У нее пересохло во рту от первобытной похоти, и она отвела глаза. Как ему удавалось вывести ее из равновесия, почти не прилагая усилий? Дафна уставилась на узорчатый ковер и сделала то, что делала всегда, чтобы сосредоточиться и взять мысли под контроль: начала спрягать латинские глаголы. «Amo, amas, amat…»

— Дафна?

«Amamus, amatis, amant».

— Мне что, позвать Кемаля, чтобы получить ответ?

В ответ на эту угрозу Дафна наконец взглянула на него:

— Доктор Николс сказал, что вы какое-то время должны оставаться под наблюдением.

— На кой черт? — Хью не стал дожидаться ответа. — Где Кемаль? Это ведь он должен быть здесь, а не вы.

— Он с вами провел большую часть суток, но как бы ему ни нравилось слушать ваш храп, я настояла, чтобы он поспал.

Хью поднял брови в ответ на ее колкость и нахмурился, потянувшись левой рукой к виску. Его лицо буквально преобразилось — приняло суровое и холодное выражение.

— Где моя глазная повязка? — с ледяной угрозой в голосе спросил Хью.

Такого тона ей не доводилось слышать от него с того дня, когда Хью застал их с Малкольмом на поляне.

— Не знаю — на вас ее не было, когда я пришла.

— Не могли бы вы ее найти? — Он буквально сверлил ее взглядом, словно она воровка, которую поймали за руку.

— Конечно, сейчас поищу, — сказала она ровным спокойным голосом, поднялась с кресла и направилась на подгибающихся ногах в гардеробную.

Оказавшись вне поля его зрения, Дафна прислонилась к высокому шкафу и попыталась отдышаться. Какого черта это было? Он за секунду превратился из ироничного любовника в холодного циничного незнакомца. Да кто же он на самом деле?

Дафна посмотрела в маленькое зеркало над столиком, пытаясь унять сердцебиение и придать лицу бесстрастное выражение, прежде чем вернуться с кожаной повязкой в смежную комнату.

— Вот, возьмите. — Она бросила маленький кожаный кружок с завязками Хью на грудь и отвернулась.

— Спасибо, Дафна.

Она обернулась и увидела, что он как ни в чем не бывало улыбается, прямо-таки сияет.

— Можно мне стакан воды?

Дафна помедлила. Неужели ей привиделась недавняя метаморфоза? Все произошло так быстро, что…

— Прошу, простите за грубость.

Это было сказано даже без намека на усмешку, и выглядел он при этом искренне раскаявшимся.

Дафна кивнула, не в силах избавиться от потрясения. Ее не удивило, что он извинился, а вот способность мгновенно менять настроение поразила. Сейчас он выглядел таким радостным и довольным жизнью, но, может, это всего лишь маска?

Дафна принесла ему воду.

— Благодарю вас. Боюсь, я просто слишком стеснителен. Мне неприятно выставлять свое увечье на обозрение толпы.

— Я не толпа. — В кои-то веки ей без труда удалось взглянуть на него с прохладцей.

— Вы правы, Дафна. Как всегда, — добавил он со слишком смиренным выражением лица, чтобы в его искренность можно было поверить. — У меня так давно уже не было ангела-хранителя, что я забыл… — Его лицо исказил зевок. — Прошу прощения! Сам не знаю, что на меня нашло.

— Доктор Николс дал вам успокоительное, чтобы вы подольше поспали.

— А что, если я не устал? — Дафна удивленно вскинула брови, и Хью рассмеялся. — Ладно-ладно, я пошутил. — Он взглянул на белые бинты, которыми была обмотана его грудь, и загадочно улыбнулся. — Думаю, надо их затянуть потуже.

Она фыркнула и взялась за книгу, вознамерившись игнорировать его независимо от того, уснет он или нет.

— Дафна?

Она перевернула страницу.

— Да-а-афна-а-а…

Хихикнув, она подняла глаза.

— Не почитаете мне вслух? Пожалуйста.

Блестящий зеленый глаз был почти закрыт, Хью выглядел сонным, как мальчишка-переросток, который после игры в пиратов не успел снять повязку.

Дафна недовольно вздохнула. Хорошо: она ему почитает, или исполнит оперную арию, или продекламирует шекспировский монолог — все, что угодно, только бы он наконец уснул.

Не прошло и пяти минут с тех пор, как она начала читать, а Хью уже спал. Когда услышала его глубокое дыхание, Дафна закрыла книгу и без сил откинулась на спинку кресла. Спящий Хью был еще привлекательнее бодрствующего и уже не внушал никакой тревоги. Его волосы были взъерошены, на смуглой коже лица и шеи золотилась щетина.

Дафна была абсолютно, совершенно, до безумия очарована, и не имело никакого смысла это