Сойер - Джессика Питерсон

Хотя, с другой стороны, это его выбор. Он сказал, что не сможет приехать сегодня утром — якобы работа, как всегда. Конечно, он был недоволен тем, что я не перенесла первый день Джуни на «более удобную» для него дату, но я научилась стоять на своём.

Джуни всегда на первом месте. Я слишком долго пыталась подстраиваться под Дэна, выверяясь в угоду его настроению. Я всегда готовила ужин, занимала Джуни, чтобы он мог расслабиться после работы. Я забирала её по выходным, чтобы он мог спать или смотреть футбол. Я поддерживала отношения с обеими нашими семьями, планировала все праздники, вела Джуни к врачам и укладывала её спать — лишь бы он не чувствовал себя перегруженным.

В итоге я сама утонула в обиде и усталости. И всё это — впустую. Каким бы идеальным ни был день, Дэн всё равно находил повод быть недовольным. С ним невозможно было угодить.

Вот почему, когда мне написали, что в классе трёхлеток освободилось место, я сразу согласилась, даже зная, что Дэн устроит скандал о «неучтённых обстоятельствах» — хотя сам говорил, что Джуни пора в школу.

Типичный случай: что бы я ни сделала — всё неправильно. Неудивительно, что наш брак не выдержал. Быть женой Дэна — всё равно что жить в клетке.

Как же всё иначе рядом с Сойером. Я не перестаю думать о нашей беседе в парке. Было весело. Было легко. Было по-настоящему.

Это было именно то, что мне было нужно.

В Остине я впервые за долгое время почувствовала свободу. Мне не нужно было следить за своими словами. Я могла быть собой.

И Сойеру это нравилось. Он ценил мою откровенность. Ценил меня настоящую. Не то что Дэн, который стыдился моей открытости, называл меня «слишком откровенной» и советовал «быть поскромнее».

Я знаю: Сойеру тишина бы точно не понравилась.

Но это не имеет значения. Сойер — друг. Приятель, отец новой лучшей подружки Джуни. Да, он чертовски привлекателен. Но это не значит, что у нас снова будет повторение Остина. Моя жизнь в Хартсвилле сейчас слишком хороша, чтобы рисковать.

Я беру телефон и набираю номер Дэна, поднимая экран так, чтобы Джуни его видела.

Он отвечает, улыбаясь.

— Привет, Джуни Жучок!

— Привет, папочка, — отвечает она.

— Сегодня у тебя большой день, — говорит он. — Ты взволнована?

— Да.

Его глаза скользят по мне.

— Я бы очень хотел быть там. Прости, что пропускаю это.

— Ладно, — Джуни отворачивается к окну и начинает теребить ремни на автокресле.

Я с трудом сдерживаю улыбку.

— Джуни, ты же так рада, правда?

— Да! Мы можем уже идти?

По голосу Дэна слышно, как он старается сдерживать раздражение. Прикусывая губы, он натягивает на лицо улыбку.

— Я пытался приехать, малыш. Я хочу, чтобы ты это знала. Мне очень грустно, что я не держу тебя сейчас за руку.

Мне стоит большого труда не закатить глаза. Раньше попытки Дэна вызвать у меня чувство вины всегда меня задевали, но теперь я скорее жалею его. Насколько надо быть неуверенным в себе, чтобы в подобный момент пытаться заставить мать своей дочери почувствовать себя виноватой — ценой чувств собственного ребёнка?

Не секрет, что Джуни предпочитает меня. И нет, я никогда не добивалась этого намеренно, вопреки тому, что думает Дэн. Я просто была рядом. Я делала всю тяжелую работу — ночные кормления, купания, игры — в то время как он... не делал. Я тысячу раз говорила ему, что если он хочет наладить отношения с дочерью, надо чаще участвовать в её жизни. Он всегда обещал, что будет стараться.

Но так и не стал.

Именно поэтому мы расстались, когда Джуни исполнился год, а развелись — когда ей было два.

— Пока, папочка! — весело кричит Джуни. — Мамочка, пожалуйста, расстегни меня!

— А волшебное слово?

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

— Вот так-то лучше. — Я поворачиваю телефон так, чтобы оказаться в кадре. — Я потом расскажу, как всё прошло.

— Как будто я могу что-то изменить, если всё пойдёт плохо, — ворчит Дэн.

Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю.

— Ладно, Дэн. Поговорим позже.

— Пока, Джуни! — машет он и тут же отключается.

Очень мило с его стороны — не спросить, как я себя чувствую.

Хотя чего я ожидала? Дэн и в браке-то редко интересовался моими чувствами.

Но, чёрт возьми, как хотелось бы сейчас, чтобы рядом был кто-то, кто взял бы меня за руку. Кто-то, кто хотя бы попытался бы облегчить это первое расставание.

У меня нет такого человека. Но у меня есть Джуни. И я полна решимости сделать так, чтобы у неё сегодня был самый лучший первый день в школе.

Мы вместе направляемся к двери сбоку здания. По инструкции из письма, это вход для всех классов трёхлеток. У открытой двери нас встречает пожилая женщина с короткими каштановыми волосами и добрыми глазами.

— Это Джун? — спрашивает она, расплываясь в улыбке. — Я мисс Шерман. Очень рада познакомиться.

Я натягиваю улыбку, с трудом сдерживая слёзы. Джуни стесняется и жмётся ко мне, прижимаясь к ногам.

— Да, это Джун. — Я провожу рукой по её спине. — Она так рада своему первому дню. Правда, Джуни?

Она молчит, но всё-таки кивает.

Я правильно поступаю? Мне казалось, что она готова к школе, но может быть, начинать в середине года — это ошибка? Она и так прошла через столько перемен... Может, это слишком?

— А как насчёт вот так? — Мисс Шерман нагибается и протягивает Джуни руку. — Мы можем подержаться за руки, пока идём внутрь. Так ты точно не будешь одна, хорошо?

Ком в горле становится таким большим, что мне трудно дышать.

— Это так мило, мисс Шерман.

— Сегодня у нас будет настоящий праздник. Мы почитаем книжки, поиграем на площадке и даже будем играть с блёстками!

— Блёстки? Ух ты! — Я ободряюще сжимаю плечико Джуни. — Ты ведь обожаешь блёстки, правда?

— Да, — шепчет она.

В родительском руководстве было написано, что прощание должно быть как можно более коротким. Логично: чем дольше тянешь, тем выше шанс слёз и истерики.

Но всё равно ужасно тяжело аккуратно отцеплять свою малышку от своих ног.

— У тебя всё получится. Я скоро вернусь, хорошо?

Она поднимает на меня глаза, полные слёз.

— Но, мамочка...

— Джуни!

Мы все поднимаем головы на оклик с парковки. Всё внутри меня сжимается, когда я вижу знакомую фигуру — даже две знакомые фигуры — направляющиеся к нам.

Сойер