Сердце в гипсе - Катажина Грохоля

На полке в шкафу у Адама я обнаружила двенадцать маленьких серебристых шурупчиков и переложила в баночку, где находились их сородичи.

Когда Адам появился в дверях, меня просто распирало от гордости. Правда, в кухне был кавардак, потому что предметы, вытащенные из-под мойки, были свалены в кучу посредине кухни. Вот уж не предполагала, что шкафик под мойкой такой вместительный. Я гордо продемонстрировала Адаму, какой у нас теперь порядок. Он побледнел.

– Ты что-нибудь выбрасывала? – спросил он таким спокойным тоном, что у меня дрожь пробежала в области поясницы.

– Только то, что уже не нужно, – утешила я его.

Он швырнул сумку и ринулся в комнату. Открыл письменный стол и взглянул на меня так, словно увидел впервые в жизни.

– Здесь лежали такие маленькие винтики, что ты сделала с ними?

Ну уж простите! Хочешь хоть раз сделать что-то полезное, навести порядок, так нет чтобы похвалить, на тебя набрасываются с унизительными расспросами!

– Я положила их к другим винтикам, в ту баночку, что на кухне, в первой тумбе справа.

Адам метнулся на кухню и еще больше побледнел.

– Это были винтики от дисковода.

А затем он принес банку с винтиками в комнату и высыпал все содержимое на пол.

– Я должен их найти, – бросил он через плечо, – я должен их немедленно разыскать.

Винтиков было с тысячу или больше. Те крошечные серебристые совершенно затерялись в общей массе. Адам встал на колени и кропотливо, по одному, стал их сортировать.

Мне-то зачем лезть в мужские дела.

– Ну так я, может быть, схожу к Уле? – предложила я. – Или ты все-таки что-нибудь сначала поешь?

– Нет, сначала я хочу навести здесь порядок, – буркнул Адам, не глядя на меня. Он почти уткнулся носом в пол.

Меня это задело. Как же так, я день-деньской убиралась, наводила уют, а из него доброго слова не вытянешь!

Уля и Кшись утюжили фотографии. Тоже хороша работка, мне бы ни в жизнь такое в голову не пришло – гладить утюгом снимки. Впрочем, я вообще не люблю гладить. Уля усадила меня за стол и принесла чай с мятой.

– Вы всегда так, простите, обновляете фотографии? – Я постаралась произнести это не очень ехидным тоном.

– Нет, только по средам и по пятницам, – ответил Кшисик. – А ты что, никогда этого не делаешь?

– Отдаю в гладильную мастерскую, – парировала я.

– Ой, Ютка. – Уля ткнула Кшисика в бок. – Из стиральной машины вытекла вода, и коробки подмокли, вот и приходится теперь разглаживать, фотографии покоробились. Глянь, какая я здесь была еще худенькая. – Она протянула мне фото.

Я распрямила рулончик и взглянула на черно-белую фотографию. Уля и Кшисик двадцать лет назад, когда я еще не была с ними знакома. Он обнимает ее за талию, а она с него глаз не сводит. Действительно, Уля здесь стройнее, ну и что? Я смотрела на этот снимок, и мне стало грустно. Время так быстро летит, а у нас с Адамом нет ни одной фотографии двадцатилетней давности. У нас нет прошлого. И замечательно. Уж лучше пусть будет прекрасное будущее, чем прекрасное прошлое. Я обвожу взглядом Улину комнату. На ковре – свернувшиеся в трубочку фотографии, рулончики возле пианино, около Дашиной подстилки – коробка с отвратительными подтеками.

– Я могу вам помочь, – предложила я, – хотя целый день провозилась с уборкой. Навела порядок у Адама в инструментах, но…

– О Боже! – Кшиштоф застыл над столом. – Что ты сделала?

– Навела порядок! – твердо ответила я.

– И что он теперь делает? – Кшиштоф по-прежнему пристально и враждебно таращился на меня, будто я убила его родных. Он еще никогда на меня так не смотрел.

– Ищет винтики.

– Ну я побежал к нему. – Кшись протянул мне утюг.

– Зачем? – Уля схватила мужа за плечо.

– Он мне поможет снять крышку клапанов, – отмахнулся Кшись и, бросив на меня уничтожающий взгляд, скрылся на террасе.

Я тяжело вздохнула. Да-да, в жизни все непросто. Сделаешь что-то кому-то, а на тебя потом смотрят, как черт знает на что.

– Держи. – Уля подала мне еще фотографии. – Только осторожно, гладь через тряпочку. Знаешь что, Ютка?

– Ну? – спросила я интеллигентно, помахивая утюгом.

– Мы уже двадцать лет живем вместе, но я бы никогда не рискнула наводить порядок в его инструментах.

– Даже если бы они валялись в твоем шкафу, где должны лежать брюки?

– Тем более. Мужчины, как дети. Сложишь у них все, а они потом ничего не могут найти. – Уля вздохнула. – Видишь, и мой кинулся на подмогу, потому что Адаму как бы нанесли обиду. Ты небось переложила его дрель бог весть куда. Мужская солидарность.

– Не бог весть куда, а на кухню. – Я рьяно наглаживала фотографии.

– Он устроил тебе скандал? – посочувствовала мне Уля.

– Да ты что!

Утюг у меня просто застыл в воздухе. Адам? Скандал? Из-за чего?

Уля смотрела на меня и задумчиво улыбалась.

– Господи… как же он тебя любит. – Ее голос дрогнул от волнения.

К вечеру мы покончили с фотографиями. Испекли картошку и позвонили мужчинам. Кшись пришел первым и, направляясь в ванную, шепнул мне:

– Дорогуша, в следующий раз посоветуйся, прежде чем на такое решиться, а то неприятностей не оберешься…

Адам пришел сразу же за ним, с Потомчиком на плече. Потом, крохотный черный кот, давно уже не котенок, но как только приближается к дому, начинает себя вести, как дитя, просится на руки или, к примеру, лижет щеку. Ну а обычно он шатается где-то по соседним полям, Уля говорила, что видела его даже за железнодорожными путями, возможно, поэтому, когда раз в несколько дней он появляется дома, всем своим видом показывает, как сильно нас любит. После отъезда Тоси он был дома только три раза.

Я решила вести себя по-взрослому и подошла к Адаму.

– Понимаешь, я хотела как лучше…

– Ей-богу, мать, если бы я этого не понял, тебя давно не было бы в живых. – Адам похлопал меня по плечу. – А что ты сделала с дополнительным коленом?

Я взглянула на свои ноги. Обе коленки были на месте.

– У меня нет дополнительного колена, – сказала я с возмущением.

– Это такой согнутый кусок трубы. – Адам пристально смотрел на меня.

– Ничего такого там не было, – лгала я без зазрения совести.

– Кшиха, у тебя есть колено? – крикнул Адам Кшисику.

– Наверное, есть в гараже, давай перекусим что-нибудь и поищем! – отозвался Кшись. – Поможешь мне потом прикрутить крышку клапанов.

Адам просиял.

Хороший характер у Кшисика. Мне всегда греет душу сознание того, что на свете есть такие мужчины, как Улин муж. Положительные свойства их характера могут проявляться по-разному. Вот, например, Кшись купил себе совершенно за бесценок вторую машину – «бедфорд». Отдал за него три тысячи, автомобилю двадцать лет, и он английского происхождения. От приобретения этой машины в выигрыше оказалась прежде всего Уля.