Искусство французского поцелуя - Кристин Хармел

Еще несколько дней мы работали сверхурочно, готовясь к презентации. На случай если Гийому опять придет в голову отколоть какой-нибудь номер, мы приняли профилактические меры и разослали в газеты релизы обо всех благотворительных акциях, в которых он принимал участие. В выходные мы с Поппи ходили по магазинам, ели в ресторанчиках и, разумеется, флиртовали в барах с незнакомцами — хотя в субботний вечер Поппи ненадолго меня покинула, улетев на свидание. Как это ни странно, мне было приятно нравиться французам. У меня действительно поднялась самооценка.

Во вторник мы с Гийомом приехали в «Кафе ле Пти-Пон» — здесь мы с подругой ужинали, когда я только прилетела в Париж, — чтобы дать обещанное интервью Гейбу.

— Это ненадолго, — заверила я Гийома, когда мы устроились на террасе. — Может, если умаслим Габриеля Франкёра, он от нас отстанет. — Я слышал, он жуткий тип, — заметил Гийом с чуть ли не веселой ухмылкой.

— Хуже не бывает, — пробормотала я и огляделась.

Большинство посетителей кафе глазели на моего клиента, которому словно и дела до этого не было. Туристы украдкой вытаскивали камеры, остальные фотографировали на мобильные телефоны. Разумеется, в «Бой Банде» я тоже отвечала за своих подопечных на публике, но так и не смогла привыкнуть к чрезмерному людскому вниманию.

— Что случилось? — спросил Гийом, наклонившись ко мне поближе.

— Ничего. — Я покачала головой — Тебе все равно, да? Что на тебя смотрит столько людей?

Гийом огляделся, как будто только сейчас понял, что мы не одни в ресторане.

— А! Да я уже не обращаю внимания.

Он широко улыбнулся и помахал восторженным поклонникам, затем одарил своей великолепной улыбкой меня.

Официант принес нам корзинку с выпечкой, и мы оба заказали cafй au lait — его подали буквально через несколько секунд. Поразительно, как хорошо обслуживают в ресторанах, если обедать с рок-звездой!

— Итак, — заговорила я, когда мы начали пить кофе. — Габриель приедет через двадцать минут. До тех пор надо обсудить некоторые вопросы.

— Как скажешь, прекрасная Эмма, — согласился Гийом, ослепив меня чудесной улыбкой. — А потом, может, снова споем?

Я закатила глаза. Ну и чудак!

— Нет уж.

Он надул губы. Я вернулась к теме:

— Габриель будет спрашивать о твоих последних выходках. Само собой разумеется, ты не должен говорить ему, что был пьян.

Гийом в ужасе отшатнулся.

— Я? Пьян?! Да никогда! — с притворным возмущением воскликнул он.

— Пра-а-а-вильно.

— Я прекрасно знаю, что злоупотреблять спиртным — плохо. — Гийом невинно захлопал ресницами. — Наркотики — тоже плохо.

— Ну-ну. Ты у нас прямо пай-мальчик.

— Пай-мальчик?

Видимо, Гийом не слышал такого выражения.

— То есть ни в чем не виноват.

— А я и не виноват, — сказал он. — Я ведь никому не причинил вреда.

Я задумалась. И правда: все фокусы Гийома вредили разве что ему самому да еще пиар-агентам, которым приходилось расхлебывать за него кашу.

— Эмма, когда ты улыбаешься, глаза у тебя синие-синие, — тихо сказал Гийом, так пристально глядя на меня, что я заерзала на стуле. — Очень красивые. Как два маленьких Средиземных моря.

У меня вспыхнули щеки.

— Спасибо, Гийом. Давай готовиться к интервью. Он наклонился еще ближе, не сводя с меня глаз.

— Ты очень красивая, Эмма.

Сердце забилось у меня в груди как бешеное. Вот ненормальный! И такой обворожительный… Когда на тебя смотрит самый красивый мужчина па свете, пусть и сумасшедший, сердце невольно начинает колотиться.

— Гийом, завязывай, — осадила его я, с ужасом чувствуя, как краснею.

— Завязывать? — смутился он.

Похоже, это выражение тоже не преодолело языковой барьер.

— В смысле, прекращай! Мы тут о делах разговариваем. Не понимаю, при чем тут моя красота.

— Я лишь сказал о том, что у меня на сердце, милая Эмма.

Он ласково улыбнулся, и я с трудом оторвала от него взгляд.

Откашлявшись, я сделала большой глоток кофе и тут же обожгла язык.