Искусство французского поцелуя - Кристин Хармел

— Ну все, — выдавила я, когда пришла в себя, — Скажешь Гейбу, что ты безумно рад петь для столь широкой англоязычной аудитории. Тебе очень приятно, что твоя музыка сближает две такие разные культуры. Песня «Город света» — о поисках любви в Париже, но ты свою единственную и неповторимую еще не нашел.

— Ты неповторимая, Эмма, — перебил меня Гийом.

— Хватит.

— Сердцу не прикажешь, верно?

Он прикрыл мою руку ладонью. Я тут же отдернула ее, как будто обожглась. Гийом заулыбался.

— Будь посерьезней, пожалуйста.

— Хорошо, я абсолютно серьезен, — ответил он, нахмурив лоб.

— Если Гейб спросит о твоих последних выходках — в отеле, в Эйфелевой башне и на канате, — ты рассмеешься и скажешь, что вышло недоразумение, только и всего, — как можно более деловым тоном продолжала я.

— Это и было недоразумение.

— Верно, — кивнула я. — Умница. Объяснишь ему, что в отеле мы просто работали: ты, Поппи и я, причем все в одежде. Башню ты осматривал перед съемками клипа а последний концерт на канате — невинная шутка, которая зашла слишком далеко. Ясно?

— Как скажешь, прекрасная леди.

— Ах да, и еще. Вы с Гейбом французы, но говорите, пожалуйста, по-английски. Чтобы я могла вмешаться, если он задаст какой-нибудь неподобающий вопрос.

— Ради тебя что угодно, милая, — склонив голову, произнес Гийом. — Я исполню любую твою просьбу.

Не успела я ответить, как в «Кафе ле Пти-Пон» уверенной походкой вошел Гейб. Он начал осматриваться в поисках нас, и я мысленно отметила, как здорово он выглядит. На нем были темные джинсы и светло-зеленая рубашка, подчеркивающая цвет глаз — их зеленый блеск за стеклами очков я увидела даже издалека. Меня охватила легкая дрожь, и я ущипнула себя за руку, чтобы успокоиться.

Гийом помахал ему, Гейб это заметил и подошел.

— Извините, что приехал чуть раньше, — сказал он, пожав руки Гийому и мне. — Надеюсь, я вам не помешал. А то вдруг вы сговаривались, как отвечать на мои вопросы.

Я смерила его сердитым взглядом. Гийом рассмеялся и погрозил Гейбу пальцем, неодобрительно зацокав языком.

— Какие мы подозрительные!

— Вы что, знакомы? — спросила я.

Почему-то мне казалось, что Гейб не знает Гийома или, может, несколько раз брал у него интервью. Но они вели себя так, словно не раз встречались.

— Скажем, мы старые знакомые, — сухо ответил Гейб, покачав головой.

Он сел за наш столик и заказал «Кир-рояль». — А, пьем средь бела дня? — подметил Гийом, откидываясь на спинку стула и разглядывая свой кофе — Наш человек!

— …сказал алкоголик.

— Он не алкоголик! — вмешалась я в их перепалку, — Что еще за шуточки?

У меня уже начинала болеть голова. Я бросила на Гейба испепеляющий взгляд.

— Верно, — согласился Гийом, явно сдерживая смех, — я не алкоголик. Все последние события… как ты сказала, Эмма? Ах да, недоразумение!

— Это и было недоразумение! — процедила я.

Гейб смерил меня долгим взглядом, но потом, к счастью, перешел к делу.

— Итак, Гийом, — начал он, вооружившись ручкой и блокнотом, — расскажи о своем дебютном сингле, «Город света». Почему ты считаешь эту песню идеальным мостом через океан, к англоязычным странам и их слушателям?

Я облегченно выдохнула, когда Гийом принялся отвечать. Он плел как раз то, что требовалось: язык любви понимают все народы мира, и неважно, в какой стране вы нашли свою любовь, на каком языке в ней признаетесь. Ответ был так хорош, что даже я слушала как околдованная, хотя мы с Поппи сами недавно разжевали Гийому, что нужно говорить.

Последовало несколько вопросов об альбоме, о музыкальной карьере Гийома и о том, почему он так приглянулся англоязычной аудитории.

Вопросы были на удивление безобидные, и я уже почти успокоилась, когда Гейб резко сменил тон:

— Итак, ты утверждаешь, что недавние инциденты — в отеле «Жереми», в Эйфелевой башне и концерт над улицей Банвиля — просто нелепые случайности?

Я громко откашлялась, напоминая Гейбу, что он обещал не давить на моего клиента.

— Да-да, конечно, — ответил Гийом, покосившись на меня. — Вы, журналисты, вечно все понимаете неправильно.

Гейб, поняв, что ему бросили вызов, изогнул бровь и нанес сокрушительный удар:

— Ах, так это мы все неправильно понимаем? — одновременно весело и с досадой спросил он. Я насторожилась. — То есть, по-твоему, это нормально — застрять голым в Эйфелевой башне? Устроить оргию с несовершеннолетними? Напиться или накуриться до такого состояния, что концерт в воздухе на высоте пятнадцатого этажа покажется блестящей идеей?

— Этаж был тринадцатый, — отмахнулся Гийом, — И вообще, все не так. — Я нервно переводила взгляд с него на Гейба и обратно. Пока мой клиент отлично справлялся, отвечал непринужденно и учтиво — словом, идеально. Но тут он посмотрел на меня и ухмыльнулся. — К тому же прекрасная Эмма всегда готова прийти мне на помощь.

Я бросила на него злой взгляд. Да что с ним такое?!

— Ага, может, если бы ты держал себя в руках, ей бы не пришлось ради тебя рушить собственную жизнь.

— А она разве рушит?

— Гийом… — начала было я.

— Ты заставил женщину рискнуть жизнью, чтобы вызволить тебя из глупой переделки! Как, по-твоему, это называется?

— Хватит! — поспешно перебила его я. Гийом все еще ухмылялся, а Гейб явно досадовал. — Это моя работа, не волнуйся.

— Верно, Гейб. Мы же пели дуэтом! Эмме понравилось. Чего ты взъелся? Потому что тебе не с кем петь? Завидуешь?

Гейб сверкнул глазами и быстро заговорил по-французски. Гийом рассмеялся и ответил — не знаю что, но от этого Гейб еще больше рассвирепел и бросил несколько злобных фраз.

— Ребята! — вмешалась я, — Говорите по-английски, пожалуйста!

— Извини, Эмма. Я всего лишь сказал Гейбу, что уважаю тебя.

— А я сказал, что не уважает, — с яростью проговорил Гейб. — Если бы уважал, не стал бы портить тебе жизнь!

— Да ладно, — протянул Гийом, — сдается, жизнь ей портишь как раз ты. Достал уже с этим интервью. — Отчасти он был прав. Я взглянула на Гейба, но Гийом еще не закончил: — И вообще, за несколько минут до твоего прихода Эмма сказала мне, что ты… как это?.. «хуже не бывает»!

Гейб вздрогнул и посмотрел на меня. Я побледнела.

— Гийом! — взвыла я. Он ухмылялся, довольный тем, что разозлил своего противника. — Я вовсе не это имела в виду, Гейб. Просто с тобой иногда трудно иметь дело.

— Я не знал, что причиняю тебе столько беспокойства, Эмма, — тихо проговорил Гейб. — Приношу свои извинения.