В поисках защитника - Харриет Уилсон

«Да брось ты, – устало заклинала она себя. – Ты же не веришь всей этой чепухе – сама знаешь. Ты хочешь состряпать против него обвинение, а фактов-то у тебя нет!»

И статья у нее не получалась…

Она без конца слушала пленку и перечитывала снова и снова свои записи, но все казалось неинтересным и не имеющим отношения к реальной жизни. Джуд упорно оставался одномерной, безжизненной фигурой.

Она разговаривала с представителями организации, на которую он работал, и узнала о других переговорах, которые он проводил, причем с неизменным успехом.

– Вообще-то наша задача – улаживать конфликты, – объяснял Джуд. – Мы подчищаем грязь, которую оставляют после себя правительства. Когда у людей возникают трудности, мы пытаемся убедить их, что их проблема решаема. Мы не носим оружия, и наша единственная борьба – это борьба умов. В связи с этим нам доверяют в ситуациях, когда необходимы посредники.

– Полагаю, Льюис Доулиш видит себя в аналогичной роли, – предположила Лиз. – Тогда почему, как вы думаете, его похитили?

Джуд молчал несколько минут. Потом лишенным каких-либо эмоций голосом произнес:

– Думаю, что Доулиш слишком долгое время ходил по тонкому льду, и в конце концов лед под ним подломился.

Инстинкт подсказывал Лиз, что если это и была правда, то не вся. Но это было все, что он готов сказать в данный момент.

В ходе очередной встречи ей пришло в голову, что хорошо бы поговорить с его родителями, но пока она не смела об этом даже заикнуться.

– Что ты делаешь?

Лиз вздрогнула. Она так глубоко задумалась, что не заметила появления Марка.

– А на что это похоже? – спросила она.

– Как будто ты собираешься съезжать. – Марк был явно в плохом настроении. – Я надеюсь, что в этих коробках только твои вещи?

Это хамство резануло Лиз по сердцу, но она сдержанно ответила:

– Не беспокойся. Я была предельно внимательна. Хочешь провести инвентаризацию?

– Есть вещи, которые нельзя внести в список. Идеи, например.

– Это какие же?

– Не притворяйся. Ты слышала, как мы с Робом и Пиппой говорили о передаче «Из первых рук». И что же я узнаю? Ты интервьюируешь таинственного спасителя Доулиша в номере гостиницы! Кроме того, ты не удосужилась рассказать мне, что была с ним в какой-то хижине на берегу моря. Ну и как он? Был хорош в постели после долгого воздержания?

Лиз закусила губу.

– Марк, мы когда-то любили друг друга. Давай разойдемся без всех этих гадостей.

– Ты думаешь, я обижен? Поговори с Дунканом Уайтом. Он был так занят, шпионя за тобой, что не узнал темноволосого незнакомца, с которым ты резвилась. Во всяком случае, не сразу. Он догадался лишь тогда, когда увидел его в пабе и узнал, что он пообещал тебе эксклюзивное интервью. После этого Дункану ты стала неинтересна.

– Это самая хорошая новость за весь день.

– И именно поэтому ты с такой неохотой согласилась уехать со мной. Зоя была тут абсолютно ни при чем. Ты боялась, что в твое отсутствие до него доберется кто-то другой. Вернувшись в Лондон, ты стала разыгрывать из себя оскорбленную невинность.

– Ничего я не разыгрывала, – тихо буркнула она, понимая, что незачем терять самообладание из-за Марка. – Я понятия не имела, кто он. Ни там, в деревне, ни когда вы обсуждали с Робом похищение Доулиша. Джуд сам обратился в «Ежедневный курьер» после того, как на него вышел Дункан. Джуд, очевидно, разделяет мое мнение об этом грязном подонке.

– Боже, как много ты мне рассказала! – ядовито усмехнулся Марк. – И все же тебе придется поделиться кое-чем со мной. Возможно, ты обеспечила себе интервью с Джудом, но Доулиш все еще мой. Если Клайву надо знать мнение обеих сторон, ему придется заключить со мной сделку.

– Это касается Клайва и бухгалтерии. – Она услышала звонок в дверь и вздохнула с облегчением. – Это приехали за моими вещами.

– Переезжаешь к нашему герою?

– Нет.

– Ты ему уже надоела, да? Не могу сказать, что я удивлен.

– Я его об этом не спрашивала. – Лиз взяла чемоданы и направилась к двери. – Прощай, Марк.

Ей хотелось сказать, что она желала бы, чтобы они расстались друзьями, но это было бессмысленно, а возможно, и неискренне.

С этого момента ее жизнь принадлежит только ей. И это было не так уж плохо.

К вечеру она уже более или менее устроилась на новом месте. Она надеялась, что со временем ее жилье станет более уютным, но возможно, сейчас все дело было в плохом настроении.

Квартира была скудно обставлена, а удобства минимальны. Ей придется купить книжный шкаф и стол под компьютер. А также новое постельное белье. На сегодняшнюю ночь она расстелет на кровати свой старый спальный мешок.

Рядом с домом было несколько небольших ресторанов и точек быстрого питания. Позже она выйдет и купит себе что-нибудь поесть.

Она развешивала в шкафу свои вещи, когда в дверь постучали.

Она открыла ее на длину цепочки и увидела Джуда.

– Вы? – вдруг охрипшим голосом спросила она. – Что вы здесь делаете?

– Я хотел с вами поговорить. Ваш босс сказал мне, что вы сегодня переезжаете.

– Он не имел права сообщать вам мой адрес.

– Может, и так, но он вложил в меня столько денег, что готов сделать все, чтобы я был счастлив. Вы меня впустите, или я так и буду стоять на лестнице и мы будем говорить через дверь?

Лиз разрешила ему войти.

Он долго осматривал комнату, а потом произнес:

– Не густо.

– Особенно если сравнивать с роскошью вашего номера в отеле «Маджестик». – Она встала перед ним, скрестив на груди руки.

Он прошел через гостиную и, распахнув дверь в спальню, внимательно оглядел незастеленную кровать с единственной подушкой, скатанный спальный мешок и сумку с туалетными принадлежностями.

– Похоже, вы уезжали в большой спешке. – Он обернулся к ней. – От чего вы бежите?

– По-моему, это я вас интервьюирую, а это не даёт вам права задавать вопросы мне. – После паузы она продолжила: – А теперь, пожалуйста, скажите, что вам нужно, и уходите. Я должна распаковать вещи.

– Это может подождать. – Он поднял с кровати ее сумку. – Полагаю, здесь есть зубная щетка и смена белья? – добавил он и направился к двери.

– Что, черт возьми, вы делаете?

– Я пришел сказать, что сдал свой номер в отеле.

– Но вы не могли так поступить!

– Дело сделано. Я больше ни минуты не мог оставаться среди этого бездушного великолепия. Моя машина внизу, и я уезжаю домой.