Фундамент для сумасшедшего дома - Синтия Хартвик

Психиатры говорят, что многие нервные расстройства, особенно депрессии, исчезают в военное время. Если у человека настоящая беда, то все остальные, менее важные неприятности, отступают на задний план.

Я ничего не знаю о военном времени, но некоторое подтверждение вышесказанному получила через пару месяцев после неудачного посещения тренировки по джиу-джитсу.

Я все больше мрачнела. У меня было слишком много времени лелеять свои неудачи, так как все остальное благодаря моим удачливым клиентам в моей жизни шло довольно гладко.

Да, Дебора немного повздорила со своими друзьями геями после скандала в баре, но они все равно остались друзьями. Моего юридического вмешательства не потребовалось.

Все члены клуба провели этот сентябрь, радуясь теплой погоде и копаясь в своих садах. Я, если забыть о привычной тоске, вспоминаю этот период как славное время, напомнившее мне школьные годы. Все было спокойно, даже мои родители с уходом духоты перестали ругаться. В первое воскресенье октября я сидела на веранде родительского дома, думая, что осень в этом году будет поздней.

Я не была счастлива, но осеннее тепло без изнурительной духоты было приятным и превращало меня в маленькую девочку, радующуюся продолжению летних каникул.

Но уже 7 октября 1987 года теплая осень дохнула на нас арктическим холодом.

Я сидела за столом и писала письмо хозяину дома Агнес, когда в кабинет стремительно вошла Хэйди. У нее была привычка слушать новости по радио.

– Думаю, нам надо срочно включить телевизор, – сказала она, снимая наушники.

Я прошла вслед за ней в нашу приемную, где стоял телевизор, который мы с ней иногда смотрели, работая допоздна, например, не желая пропускать старый фильм с Кэри Грантом. Мы включили канал Си-эн-эн.

– …где падение курса акций на бирже достигло немыслимого предела, – были первые слова, которые мы услышали.

Когда ваше основное занятие в жизни следить за инвестициями своей семьи и лучших друзей, эти слова являются последними словами, которые вы бы хотели услышать в жизни. Это все равно что услышать, что «рентген кое-что обнаружил в вашем организме».

Но я честно признаюсь, что не впала в панику.

Я слышала потом от многих брокеров в Нью-Йорке, что люди в этот день просто цепенели, обхватив головы руками, и не могли пошевелиться. Со мной случилось то же самое. Никакой паники, просто тебя как будто оглушили чем-то тяжелым по голове, и ты просто чувствуешь тошноту и впадаешь в летаргию.

Прошло примерно пятьдесят восемь лет с Великой депрессии 1929 года. Почти никто из современников уже не помнил, что это такое. Но нам пришлось быстро в этом разобраться. Я выслушала новости и запомнила необходимые цифры.

У меня в голове постоянно работал калькулятор, настроенный на индекс Доу-Джонса[8]и его последние показатели. Похоже было, что мы теряли около трех тысяч долларов в минуту. Возможно, даже больше.

Я велела Хэйди обзвонить всех членов клуба и попросить их немедленно прийти в офис.

– Не пугай их сильно, но скажи, что это срочно, – сказала я.

– Сделаю, – ответила Хэйди, направляясь к телефону.

На нее в таких делах можно было положиться.

Я вернулась к себе и позвонила Алексу Лэндсгаарду, нашему брокеру, чтобы узнать его мнение.

– Ты видела последние сводки по телевизору? -. спросил он спокойно.

– Ох, да. Насколько все плохо?

– Что ж, это может стать настоящим обвалом, но я так все же не думаю.

– Когда ты узнал об этом?

– Примерно два месяца назад. Если акции будут по-прежнему падать…

– Держать? – перебила я его, испугавшись.

– Я бы держал. Если твои женщины могут себе это позволить.

– Сколько мы уже потеряли?

Я услышала щелчки калькулятора.

– Чуть больше семисот тысяч долларов.

– Господи Иисусе!

– София! – шутливо возмутился Алекс, притворяясь шокированным моим богохульством. Это сработало. – Ладно, не паникуйте. Хорошо? Пока будем держать. Но ты должна посадить всю банду рядом и убедиться, что они знают все церковные гимны.

– Хорошо. Позвони, когда что-нибудь выяснишь.

Это казалось чудом, но члены клуба были необыкновенно оперативны. Хэйди начала их обзванивать в девять тридцать пять утра. В одиннадцать пятнадцать в офис влетела запыхавшаяся Дебора, распространяя вокруг себя запах духов и шампуня. Она была последней.

Сейчас трудно себе представить, насколько была не развита связь в 1987 году. Не было ни сетевой торговли через Интернет, ни прямой видеосвязи с брокером. Только Си-эн-эн, телефон и испуганные взгляды, бросаемые друг на друга.