Все дальше и дальше - Сью Уэлфер

Наступила секундная пауза.

— …Но ты же говорила, что у нее самой интрижка с викарием. Ты говорила, что его жена и так все про вас знает.

— Да, ей все известно, но наверняка она не думала, что дело дойдет до драки между Крисом и моим Тони, как думаешь? — поспешно ответила Дженни, размышляя быстро. Мозговые клетки выстреливали, как трассирующие снаряды в безлунную ночь. — Ведь они с Крисом очень цивилизованные, разумные люди, мой Тони по сравнению с ними — чурбан неотесанный. — Она снова сделала паузу, подождав, пока до Нормы дойдет. — Но, скажу тебе, Норма, когда эти двое из-за меня передрались, это было самое сексуальное зрелище в мире. Они схватились, как два гладиатора. Боже…

Дженни опять выдержала паузу, чтобы этот образ сложился в ее воображении. От низменного, первобытного восторга в животе у нее запорхали бабочки. Это было слишком приятное ощущение, чтобы делиться им с простушкой Нормой.

— Ладно, мне надо идти. Питера я послала в магазин на велосипеде, он вернется с минуты на минуту, надо подогреть тарелки. Буду вести себя так, будто ничего не произошло. Не хочу расстраивать его, понимаешь, из-за Тони и Криса. Он сейчас очень переживает из-за всей этой истории. Сама знаешь, как в его возрасте бывает: страшные подростковые перепады настроения. Хотя, признаться, нам всем пришлось несладко.

Норма понимающе и согласно буркнула в ответ и, торопливо попрощавшись, повесила трубку.

Дженни улыбнулась. Питер сейчас работал дома у Тони и мисс Взвешивай и Экономь, загружая полки и подметая кладовку, но Норме об этом знать необязательно. Дженни налила себе еще бренди, разбавила колой, взяла записную книжку и, пролистав страницы с загнутыми уголками, задумалась, кому бы еще позвонить.

Тем временем в Хивдоне, все еще чувствуя обиду и злость, Сара нарочно даже не посмотрела на Криса, когда он вернулся домой, и поднялась наверх в маленькую комнату, которую они отвели под офис. Она слышала, как хлопнула дверь черного хода, как он разговаривал с мальчиками в гостиной, слышала его шаги на лестничной площадке, но изо всех сил пыталась сосредоточиться на мониторе компьютера. Она составляла резюме для вакансии в художественном центре при церкви святого Варфоломея, пользуясь забавным шрифтом и короткими емкими предложениями.

— Ты не оставила мне ужин? — спросил Крис нехарактерно тихим голосом.

— Мы еще не ужинали, еще рано и никто не проголодался, — ответила она, не глядя на него.

— Хорошо, о’кей. — У него был усталый голос, и он вроде хотел помириться, и, несмотря на то, что Сара все еще злилась на него, что-то заставило ее обернуться.

— О господи, что у тебя с глазом? — воскликнула Сара, вскочила на ноги и подбежала к нему, даже не сообразив, что делает.

Крис побагровел и дернулся в сторону, когда она протянула руку к его лицу.

— Все в порядке, это ерунда. — Он пятился назад. — Боже мой, Сара, я чувствую себя полным идиотом. В моем возрасте пора разбираться в жизни, понимать, что к чему. Некоторые вещи должны быть высечены в мозгу, как на камне. — Он скорчил гримасу, осторожно ощупывая синяк. Костяшки пальцев тоже были ободраны и в крови.

Сара внимательно пригляделась к Крису, пытаясь понять, что он имеет в виду. Она смерила его взглядом с ног до головы, стараясь отыскать ключ к отгадке.

Лицо его стало пунцовым, в его поведении и позе, как и во всем его облике, было что-то странное. Она не решалась точно сказать, что именно, но чувствовала, что он смущен и нервничает не только от боли. Что-то более глубокое не давало ему покоя.

— Какие вещи? — спросила она, насторожившись, с опаской и неохотой прощупывая почву.

Крис засмеялся. Нервным, фальшивым смешком.

— Знаешь, ты всегда говоришь мне, что нужно убирать за собой, — он сделал паузу, наблюдая за ее реакцией, будто хотел понять, поведется ли она на его слова. — Я должен был тебя слушать. Я рылся на заднем сиденье фургона, искал пленку и поскользнулся на лопате, упал и задел чертову дверцу, она дернулась и ударила меня прямо в глаз.

Он изобразил мощную силу удара.

— О как. Можешь себе представить? Теперь у меня голова раскалывается. Я как-то странно себя чувствую. Загнанным в угол. Еще повезло, что чертова дверь меня не вышибла, наверное, ветер подул не с той стороны. Надо же, так дернуться. Попасть прямо под дверь.

Сара оглядела его с ног до головы.

— Я спущусь вниз, принесу тебе пару таблеток парацетамола, — с сомнением проговорила она. — После таких случаев всегда немного трясет, это от шока, может, пойдешь и приляжешь ненадолго? Может, полегчает. — Она говорила холодным, спокойным, совершенно нейтральным голосом, но на самом деле лихорадочно соображала.

Крис вздохнул с облегчением, будто что-то сошло ему с рук.

— Хорошая мысль, пойду-ка я прилягу. Разбудишь меня, когда ужин будет готов?

Крис зашаркал к их спальне. Он врал. Она готова была поспорить на что угодно.

Тем временем у себя дома Моника Карлайл откинулась на гору подушек и думок на шезлонге и тихо простонала.

— Сильнее, Мак, о боже, да, вот так, чудесно, просто чудесно. О боже. Да, вот здесь, здесь…

Мак поднял бровь.

— Опять ты и твой проклятый массаж ступней, — произнес он, сменив позу и облокотившись о большой лиловый валик.

Они сидели в зимнем саду и наблюдали за грозой. Дождь стекал по толстому, почти зеленому стеклу причудливым узором. В комнате не было свободного места от цветов, ползучих растений и папоротников, напоминающих птичьи гнезда; воздух был влажным и душным, как в тропиках, но Моника чувствовала себя здесь вполне уютно.

Мак сильнее надавил большими пальцами на широкую мясистую подушечку под крупными пальцами ног Моники, отчего она протяжно, низко замурлыкала: звук, казалось, исходил откуда-то из глубины ее живота.

— Надеюсь, ты поцеловал Сару за меня?

Мак засмеялся:

— Я бы предпочел поцеловать ее за себя. — Он легонько провел пальцем от пятки до носка, провоцируя хватательный рефлекс.

Моника поежилась и пнула его.

— Я удивлена, что тебе вообще удалось затащить ее в кофейню. Я-то думала, Сара насквозь тебя видит.

Мак скорчил гримаску.

— Да брось ты. Намерения у тебя явно не благородные. Ты испорченный, самовлюбленный маленький подонок, Мак.

Ничуть не обидевшись, он парировал:

— А ты нет? Мне просто кажется, что Сара очень… очень… в ней есть что-то невероятно притягательное.

Моника сверлила его черным, как у вороны, глазом.

— Она замужем, она наивна, она моя подруга, и для тебя это — запретная зона. Понятно? Единственная причина, почему она тебя интересует, в том, что она не задирает нос, в отличие от всех твоих знакомых. Это для тебя ново. Она милая, она нормальная, и я не хочу, чтобы из-за тебя у нее были неприятности, понятно? — Моника замолкла и поудобнее устроилась на подушках. — Твоя проблема в том, что у тебя отсутствуют моральные принципы. Я спала направо и налево ради денег, а не ради озорства.