Между адом и раем - Джоанна Рид

Ричард вернулся в ее жизнь, и она почувствовала, как в ней снова зашевелилась надежда. И отчаяние. Сможет ли она снова сказать ему «прощай»? Хватит ли сил?

Мур ждал ее в коридоре. Она вышла, и он сразу заулыбался.

– Я не забыл эту блузку, ты в ней ужинала со мной.

Он окинул взглядом ее длинную ручной вязки юбку, потом снова – бледно-розовую шелковую блузку. Наклонился, поцеловал в волосы, в лоб и в губы. Ее колени дрожали, она не знала, сможет ли пройти по коридору к лифту. Тем не менее ей удалось выйти даже на тротуар, где Ричард поймал такси.

Она вспомнила другой вечер, давний, перед отелем в Катманду. Ричард, как и в тот раз, давал указания водителю, куда их везти. Сейчас он велел ехать в «Сосалито», в ресторан при отеле на склоне горы с видом на залив.

Сев за столик, они сделали заказ, и Сандра откинулась на спинку кресла.

– Ты смутил меня тогда, придя в отель. Ты ведь и словом не обмолвился, что собираешься пригласить на ужин.

– Ты хочешь сказать, что тогда поела перед моим приходом?

– Нет, я слишком нервничала. Я не знала, чего ты хочешь. – Она провела пальцем по краю стола. – А чего ты хотел?

Он коснулся ее руки.

– Видеть тебя и поговорить с тобой. Рассказать о долине Мананг.

– Ты мог бы это сделать и в больнице.

– Да. Но тогда бы я не увидел тебя в розовой шелковой блузке, которая очень тебе идет, когда ты взволнована или смущена. Она подчеркивает румянец на щеках.

Сандра почувствовала, что снова краснеет, и опустила глаза.

– А как ты добрался до Катманду? Кибо хорошо о тебе заботился?

Он кивнул.

– Тот мост мы оба обошли. Получилось дольше, но я не преодолел бы его без твоей помощи.

– Извини.

– Не извиняйся. Я не хотел выглядеть дураком.

– Вообще-то это требует мужества – признаться в собственном страхе. – Сандра сказала это и посмотрела на огни залива.

Они молчали.

– Да, требует, точно.

Она взглянула на Мура, ее глаза сверкали от слез.

– Ричард, я до смерти боюсь.

Он накрыл ее руку своей.

– Знаю, что боишься. – Его голос стал глуше.

Официант принес сок. Сандра промокнула глаза салфеткой и откашлялась. Глаза Мура тоже подозрительно покраснели.

– Я пообещала себе, что помогу тебе хорошо провести выходные. И готова начать, – сказала Сандра с улыбкой.

– Только никаких слез, – произнес он. – Это приказ.

Она тяжело вздохнула и подняла два пальца, как в салюте скаутов.

– Обещаю. – Она принялась за суп, а потом спросила: – Что бы ты хотел? Как тебя развлечь?

Он широко улыбнулся, и ее сердце снова дико забилось.

– Ну... – Он задумался, скрестив на груди руки и ожидая, когда официант расставит принесенные блюда. – Ну, поедем на Энджел Айленд и Алькатрац. И в форт Пойнт, и...

Она засмеялась.

– Так у нас же только два дня.

– А мы могли бы заниматься этим всю оставшуюся жизнь.

– Ричард! – предупредила она. – Никаких «мы могли бы...».

Он махнул рукой.

– Решено. Расскажи мне лучше о том, как возвращалась с группой полковника. Видели Йети?

– Нет, даже никаких следов.

– Вы разбивали лагерь у ручьем, любовались горами, беседовали с местными жителями, веселились на праздниках...

– Это я так подхожу к делу, не полковник. Мы шагали по восемнадцать миль в день. Чай в десять и остановка на отдых – в четыре. Ставим палатки, в девять тридцать спать.

– Мне бы такой режим не понравился. Я рад, что нанял тебя, а не его.

– И я рада, что ты согласился.

Она наблюдала за его руками. Пальцы, умевшие исцелять усталых и больных.

– У меня не было времени отказать тебе.

Но если бы все повторилось, не знаю, как бы я это выдержала, подумала она. Они доели в молчании. Ричард заплатил по счету. Сандра встала и позволила ему набросить ей на плечи свитер.

– А теперь пошли. Хочу прокатиться по канатной дороге.

Они взяли такси до Пауэр-стрит. Из-за дождя больше никого не было на остановке. Когда красно-золотой вагончик прибыл, Ричард сел на боковую скамейку, а Сандра встала рядом. Они поехали вниз по Гайд-стрит к заливу. Она прижалась к Ричарду, который обнял ее так крепко, как будто никогда не собирался от себя отпускать.

Потом Сандра опустилась рядом с ним, и он жадно поцеловал ее. Они не обращали внимания ни на кондуктора, ни на водителя, выкрикивавшего названия улиц. Сандра даже не слышала звона колокольчиков, не видела огней, отражавшихся в заливе. Она растворилась в магии поцелуя, которого так жаждала и почти не надеялась испытать снова.

Кондуктор понимающе улыбался.

– Конечная, – объявил он, Ричард обнял ее за плечи и вдруг зевнул.

– Сколько ты уже не спишь? – спросила Сандра, когда они медленно направились к отелю.

– Даже не могу вспомнить. Может, в самолете чуть-чуть.

– Ты должен поскорее лечь. А то мы не увидим ни Энджел Айленд, ни вообще ничего.

Он улыбнулся и согласился. Они пожелали друг другу спокойной ночи – каждый от своей двери. Ричард наклонился и легонько поцеловал ее в губы.

– Разбудишь завтра утром?

– Во сколько? – Она прижималась щекой к его щеке, чтобы почувствовать колкую щетину и убедиться, что это не сон.

– Да как проснешься. Я, конечно, скажу: уходи, еще ночь, но ты все равно разбуди.

– Но я не стану будить тебя рано. Ты должен выспаться.

Ричард потрепал ее по щеке и поцеловал за ухом.

– Я, может, и потерял сон, но нашел тебя. – Он крепко прижал Сандру к себе. – Я думал, что ты исчезла навсегда и больше тебя никогда не увижу. Я даже не хотел тебя отпускать... – Его голос захлестнуло чувство, которое он так долго сдерживал.

Сандра поцеловала Ричарда и, выскользнув из его объятий, толкнула ручку двери. Переодевшись в ночную рубашку, она принялась расхаживать от окна к кровати.

Еще два дня. Снова видеть его, быть с ним вместе каждую минуту – как же она расстанется с ним? Но у нее нет сил сказать ему сейчас – уходи и остаться один на один с результатами анализов. Для этого она слишком слаба. Сандра упала поперек кровати, и тут раздался стук в дверь.

Она открыла: Ричард стоял в нерасстегнутой рубашке. Волосы упали на лоб. Он протянул руку и включил свет. Бледная луна, пробивавшаяся сквозь дождевые тучи, освещала комнату серебристым светом.

– Почему ты не спишь? – сонно спросил он, и Сандра задрожала от желания такой силы, что не могла выговорить ни слова.