Сказка для двоих - Кира Буренина

Поздоровавшись с администратором центра, Лана быстро прошла к кабинету психолога и, прежде чем постучать в дверь, глубоко вздохнула.

«Мастер задушевных разговоров» Лика Палехова уже ждала ее.

— Я не узнаю себя, — начала Светлана, после того как Лика поставила перед ней чашку кофе и растворила окно.

— Давайте по порядку, — предложила Лика, закуривая, — итак, вы поехали в Берлин…

— Да, все было как обычно, в рабочем порядке, и вечером после банкета меня пригласил на прогулку Соколов.

Ничто не изменилось в выражении лица психолога.

— Ах, вы не знаете, это новый министр экологии. Но это он! Именно таким я себе его воображала!

Тонкая морщинка прорезалась между бровей Лики.

— Именно его образ я конструировала в своем воображении! И вот такая нелепость!

И Светлана подробно рассказала о событиях последних дней.

— По вашему описанию этот министр непростой человек. Я чувствую, что в вашей жизни начинается интересная пора.

— Начинается? Мне кажется, что она уже закончилась, — вздохнула Лана, — он не простит мне этой статьи.

— Но вы же сами сказали, что на вчерашнем обеде он показался вам чужим человеком.

— Да, я сидела и все время думала о том, что я — это не я, что меня посадили в этот ресторан по ошибке, что с министром должна сидеть совсем другая женщина.

— Вы сочли себя недостойной…

— Именно так.

— А вы подумали о том, что ОН так не считает? Как раз он счел вас достойной своего общества и этого места?

— Да что теперь говорить. Мысль о том, что я выгляжу в его глазах непорядочным человеком, гложет меня.

— Здесь необходимо принять жесткие меры. Пресса — сильное оружие. Она может навлечь страшные беды, но в то же время может нам помочь, — рассеянно проговорила психолог. — Я об этом знаю не понаслышке, поверьте. Заказные статьи страшнее пистолета.

— Кстати, я вчера прочитала статью в одном немецком журнале, — Лана нервно щелкнула зажигалкой и закурила, — некто Берт Хеллингер утверждает, будто все, что происходило в истории целого рода, влияет на потомков.

— Эта наука многое объясняет. Смотрите. — Лика взяла чистый лист бумаги и принялась чертить на нем стрелы. — Случается, что мужчина строит отношения с женщиной, как правило, отождествляя себя с отцом. Но в некоторых семьях есть сильные личности, которые оказывают огромное влияние на судьбу своего рода. Такой женщиной стала в семье вашего Соколова его бабушка.

— Значит, в нем живут два человека — он сам и его бабушка?

— Причем именно бабушка руководит основными, я бы даже сказала, судьбоносными поступками. Ваш Андрей подсознательно ищет женщину, похожую на бабушку, потому что это самый сильный женский тип, который запечатлелся в его подсознании… Вам придется нелегко. Соберите всю свою силу убеждения, все свое мужество, если хотите сохранить ваши пока еще хрупкие отношения. — Лика снова зачертила карандашом по бумаге. — Видимо, еще с тех мрачных времен, когда семья бабушки Соколова претерпела столько страданий, предательство равнялось уничтожению.

— Как?! — вскочила Светлана.

— Предателей и доносчиков в те времена было достаточно. По доносу людей забирали в тюрьму, расстреливали без суда и следствия, высылали в лагеря. Предатель — это предвестник смерти. От него необходимо изолироваться любым способом — вот что носит в своем сознании наш глубокоуважаемый министр, — задумчиво проговорила психолог.

— Очень приятно. Значит, он полагал, что я перестроюсь и стану похожей на его уважаемую прародительницу?

— Вот этого не надо делать. Он должен понять, что любит не свою бабушку в вас, а Светлану Аркатову, единственную и неповторимую. Но это уже бессмысленный разговор. Я поняла, что вы не хотите продолжать ваш роман.

— Я даже не знаю, — промямлила Лана.

— Так что же вы хотите? — нетерпеливо воскликнула психолог.

Светлана надолго задумалась. «Действительно, чего же на самом деле я хочу? Что случится, если мои отношения с Соколовым возобновятся?» Мурашки побежали по ее телу, и откуда-то изнутри словно дохнуло какой-то свежестью. «Ветерок счастья, — улыбнулась Светлана своим мыслям. — Значит, случится обычное женское счастье. А чего не произойдет, если мои отношения с ним не возобновятся? Одинокая старость… Оказывается, я боюсь одиночества…»

— Итак? — Психолог бросила быстрый взгляд на Лану.

— Знаете, Ольга Павловна, у меня такое чувство, будто я принесла себя к вам как полусобранную модель из детского конструктора, а ухожу с небывалым ощущением целостности и собранности. Меня словно сшили изнутри невидимой иголкой, я даже чувствую покалывания от стежков — туда-сюда, туда-сюда… так странно…