Сказка для двоих - Кира Буренина

Квартира встретила ее привычным запахом дома. Уже от этого Светлане стало легче. В гостиной она нашарила выключатель настольной лампы, стоящей на секретере, и зажгла свет. Потом слегка помассировала голову, пытаясь снять напряжение, весь день копившееся в ней. Она растерянно пробежалась взглядом по привычным вещам — что же делать? Разговор с психологом немного успокоил ее, но окончательного решения она так и не приняла.

Когда Лана уселась на кухне с чашкой зеленого чая, раздался телефонный звонок.

— Светлана? Это Ермолаев. Я заеду к тебе через полчаса, если не возражаешь…

— Конечно, приезжайте! — обрадовалась Светлана. Все складывалось как нельзя лучше. «Ермолаев сейчас приедет, я ему все объясню, а завтра выйду уже на новую работу. И прощай, старая жизнь!» — размышляла Светлана.

Вскоре раздалась трель домофона, а через минуту звонок в дверь. С необъяснимым трепетом в груди Светлана открыла дверь.

— Ну, здравствуй, — прокряхтел Ермолаев, протягивая Лане мокрый зонт и стаскивая тяжелый плащ, — на улице-то просто потоп!

— Горячий чай или кофе? А может, поужинаете? — Она старалась оттянуть неприятный разговор, который был теперь неизбежен. Именно в ту секунду, когда Потапыч переступил порог ее дома, Лана окончательно решила принять предложение Бутова.

— Кофейку неплохо бы, — проворчал начальник, проходя в гостиную. — У меня для тебя не очень радостные новости, — сообщил он.

— Что такое?

— С опровержением в прессе ничего не получится. Лана вздохнула:

— На «нет» и суда нет.

— Фамилия твоя в статье не упоминается, журналист намеками обошелся, прямых оскорблений чести и достоинства нет. Такая словесная эквилибристика… — И он надолго замолчал.

Когда Светлана принесла в гостиную поднос с кофе, она сразу перешла к делу.

— Михаил Михайлович, я решила уйти из «Протокола».

— Что? — Ермолаев обжегся горячим кофе и закашлялся. — Из-за этой истории? — невнятно осведомился он, вытирая платком рот.

— Из-за нее, да и вообще…

— Что значит «вообще»?! — Он с силой оттолкнул от себя чашку, и немного кофе пролилось на блюдце.

— Вы же все знаете, — в панике пробормотала Светлана; она знала, что в гневе Ермолаев бывает жесток и порой несправедлив.

— Знаю. Что я знаю?! О статье? О Соколове?! И что?! Бабские сплетни! Ты же меня без ножа режешь, — просипел начальник и сделал большой глоток кофе.

— Поймите, я не могу иначе…

— И на что же ты решила сменить «Протокол»?

— На рекламное агентство.

— Что?!

— На агентство рекламное. Мне сделали хорошее предложение — возглавить издательскую группу…

— Я представляю себе, откуда подул ветер. — Потапыч задумчиво взглянул на Светлану. — Я своими собственными руками отправил тебя на рекламную тусовку, и ты там встретила…

— Леонида Бутова. До «Протокола» я работала у него.

— Вот и разбежалась ваша команда, — устало вздохнул Потапыч, понимая, что решение Светлана приняла окончательное и обсуждать его с ним не собирается. — Диалектика! Ну что же, надо начинать все сначала. Не в первый раз. С учетом допущенных промахов и ошибок буду создавать новый коллектив… — Он не без труда выбрался из мягкого кресла. Лана поднялась вслед за ним. — Я желаю тебе успехов… — с усилием произнес Потапыч.

— Спасибо, — растрогалась Светлана.

— Будь счастлива, девочка моя. Кто-кто, а ты заслужила это сполна.

Он постоял у окна.

— Всем, даже диким зверям, нужно немного любви и терпения, и они придут к вам, оставив свою свободу, тихие и послушные, — внезапно произнес Потапыч. Это был самый странный разговор за последнее время, и Светлана нервно засмеялась.

Михаил Михайлович натянул непросохший плащ, сжал зонт в руке и обернулся:

— Заявление напиши об уходе… Когда тебе на новую работу?

— Завтра.

— Эх, — крякнул он, — присылай заявление с курьером. А расчет в бухгалтерии получишь в конце месяца, идет?

— Конечно!

…Как переменилась ее жизнь всего за несколько дней! «Надо довести начатое до конца», — подбодрила себя Светлана и набрала номер сотового телефона Бутова.

— Добрый вечер, Леонид Федорович.

— Вечер добрый, радость моя. Что, с завтрашнего дня у нас?

— Да.

— Ну, с возвращением в родные пенаты. Пропуск на тебя уже заказан.

— Да вы что?

— А я и не сомневался, что ты примешь правильное решение.

Лана положила трубку и взяла в руки будильник. «Во сколько же мне завтра вставать? — с недоумением подумала она. — Раньше в агентстве рабочий день начинался с десяти, вряд ли что-нибудь изменилось. — И она уверенно завела будильник на восемь часов. — Все. Теперь спать».

Уже лежа в постели, Светлана вспомнила, что она так и не спросила у Потапыча, зачем он ее окликнул именно в тот момент, когда Соколов хотел задержать ее у себя в кабинете. Думала об этом она спокойно, словно бы и не о себе.