Сказка для двоих - Кира Буренина

Соколов сердито смотрел в еженедельник и зачеркивал в нем встречи, звонки, совещания. Его мысли уже привычно устремились к Светлане. Почему она не звонит? В последний раз она была такой испуганной, трогательной! Ему вспомнились прикосновения рук, ее дыхание — и все в нем тосковало об этой утраченной теплоте. Потом он просто сидел, выкладывая на столе пирамидки из скрепок, рассыпал их и складывал заново.

Светлана завладела всеми его помыслами. Конечно, она совсем не была похожа на Кристель, но Андрей был уверен — бабушка одобрила бы его выбор. Чем-то Лана напоминала струну, отзывающуюся на любое прикосновение смычка. Он закрыл глаза и представил ее бледное лицо, мерцающие глаза, руки совершенной формы. Давно он читал миф об андрогинах — гигантских существах, живших в глубокой древности и соединявших в себе мужские и женские начала. Они обладали огромной силой и были настолько уверены в себе, что соперничали с богами. Зевс разгневался на это и решил наказать их. Он разрубил каждого андрогина пополам, так что получилось два существа — мужчина и женщина, — и разбросал их по Земле. С тех пор каждая половина ищет себе пару, которую нельзя заменить никакой другой.

Как он раньше не догадался? Лана — его половина! В своем стремлении упорядочить жизнь, видеть только ее реальную сторону он упустил очень важное — веру в маленькие чудеса и совпадения. Оглядываясь назад, Андрей понял — чувство долга и ответственности за все происходящее вокруг абсолютно закрыло для него другую сторону жизни. Он разучился мечтать, а Светлана заставила его почувствовать себя молодым романтиком.

Порывистый ветер подхватил полу плаща Ланы, она подняла глаза, среди грязно-серых туч призывно голубел маленький кусочек чистого неба. «Вот он, лоскуток моего счастья», — подумала она. Под ногами ласково блестел мокрый асфальт. Все: витрины магазинов, машины, рекламные щиты — казалось ей таким чистым, промытым, уютным. Итак, общение с пресс-секретарем Соколова на сегодня закончено. Пару раз Светлана ловила на себе косой любопытный взгляд высокомерного молодого человека, возглавлявшего пресс-службу Соколова. Разговор происходил в маленьком кабинете в Белом доме, и, разговаривая с пресс-секретарем, Лана старалась смотреть в окно на широкую темную ленту реки.

Наметив основные разделы книги, Светлана предложила обсудить график подготовки. а также дни, когда министр предоставит возможность личной аудиенции. Пресс-секретарь постучал кончиком карандаша по зубам:

— Этот вопрос необходимо согласовать с Андреем Александровичем…

— Так позвоните ему! — нетерпеливо воскликнула Лана.

— Что вы, — в глазах пресс-секретаря промелькнул ужас, — у нас так не делается…

— А как делается у вас?

Молодой человек начал выводить ее из терпения.

— Вы должны написать нам письмо, мы напишем свой краткий комментарий и передадим оба документа в секретариат министра.

— И как долго будет тянуться эта волокита? — В Светлане закипала злость.

— День-два, — он сложил ладони перед грудью, — но это такой порядок…

— Это бю-ро-кра-ти-я, — четко, по слогам произнесла Лана, доставая мобильный телефон и набирая номер Соколова, — а я бюрократию ненавижу. Смотрите, как нужно работать.

Пресс-секретарь смотрел на нее не дыша.

— Андрей Александрович, это Аркатова, — непринужденным голосом представилась Светлана, краем глаза замечая, как пресс-секретарь закатывает глаза, — у меня к вам вопрос относительно графика подготовки вашей книги… Что? Готовы обсудить? Давайте обсудим…

Закончив разговор со Светланой, Соколов встал и, осторожно ступая, подошел к окну. Шел легкий снег. Белая звездочка опустилась на кирпично-красный откос окна. Андрей посмотрел на нее и улыбнулся: как тонко выточены ее лучи. Вторая упала, третья… Скоро вокруг все покрылось легким, почти невесомым снежным пухом. Андрей, словно прозрев, внимательно оглядел заоконный пейзаж. Он видел, как ветер обрывал с тополей последние листья и гнал их по черному асфальту, как деревья со стоном рвались за своими улетевшими листьями. Снег прекратился так же внезапно, как начался. Сквозь прореху в косматых тучах выглянуло солнце и в считанные минуты высушило блестящий мокрый асфальт.

— Андрей Александрович, разрешите? — окликнул его заместитель. Соколов нехотя отвернулся от окна. И снова что-то толкнуло его в грудь: он чужими глазами, словно впервые, рассматривал свой кабинет, стол, бумаги. Смущенный кашель заместителя вернул его в реальность, но еще долго он прислушивался к себе, стараясь не потерять чувство новизны.

Министр еле вытерпел десять минут разговора с заместителем, понял, что доклад прошел мимо его сознания, и нажал кнопку вызова пресс-секретаря:

— Сергей, Аркатова еще у тебя? Ушла? Давно? Пять минут назад?

Он бросил трубку и, сгорая от нетерпения, крикнул секретарше:

— Вызовите мне машину! Быстро!

— Но у вас через десять минут заседание рабочей группы, — с недоумением проговорила девушка.

— Бог с ней! — махнул рукой министр, выходя в приемную. — Вообще отмените все мои дела на сегодня!

Уже в салоне автомобиля Андрей немного успокоился и расслабился. «Бедная Аня, — он вспомнил испуганное лицо и круглые от удивления глаза секретарши, — я никогда так не кричал. Обычно у нас получается все тихо и последовательно, как в анекдоте: „Шеф секретарю: „Машину мне!“ Секретарь — диспетчеру: „Карету к подъезду!“ Диспетчер — водителю: „Телегу нашей обезьяне!“ А сегодня помчались как на пожар“. Позади остался Белый дом, машина ехала по набережной, и Соколов не поверил своим глазам: у парапета моста стояла Светлана.

— Остановите! — чужим голосом скомандовал Соколов, и шофер затормозил. В зеркале заднего обзора министр поймал его изумленный взгляд. Но сейчас все было не важно, и Андрей Александрович поспешно распахнул дверь машины.

Светлана задохнулась, когда услышала за спиной знакомый голос:

— Как, однако, непохожа эта река на Шпрее! Мысли заметались в ее голове как испуганные птицы, и она боялась обернуться. «Неужели? Неужели он?» И она медленно повернула голову.

Соколов облокотился о парапет. Перед ним открылся простор, пронзенный шпилем гостиницы «Украина», Москва-река, широкий мост, по которому тянулась длинная вереница промытых автомобилей.

Их взгляды встретились.

— Андрей Александрович, — Лана коснулась его локтя, — я должна извиниться.

— За что?

— За статью. Уверяю тебя, там сплошная ложь!

— Ах это… — рассеянно заметил министр. — Я знаю. Заходящее солнце, не видное им, угодило в разрыв между тучами, и верхние этажи стеклянного здания мэрии зажглись оранжево-рубиновым огнем. Серое небо окрасилось лиловым цветом. Потом черные краски становились все ярче, словно кто-то за облаками раздувал в невидимом очаге угли. Лиловые, розовые блики струились по воде, скользили по волнам, разбегавшимся от речного трамвайчика.