Вслед за тобой - Барбара Картленд

— Мисс Микаэла уехала почти сразу после вас, сэр.

— Вы не знаете куда? — поинтересовался я.

— За ней приехала машина, сэр, но, по-моему, она оставила вам записку.

— Записку? — спрашиваю, — где?

Он пошел за запиской, а я удивился, почему она не сказала, что уедет в такую рань. Она за завтраком вообще не коснулась своих планов на тот день.

Барнетт вернулся с конвертом. Я взял его с недобрым предчувствием.

Роберт достал из кармана конверт и протянул его Синтии. Достав письмо, она прочла четыре строчки, написанные изящным и четким почерком Микаэлы.

«Я уезжаю с Хью Мартеном. Я люблю его и буду всегда любить его одного. Бесполезны любые попытки отговорить меня от моего решения.

Микаэла».

Синтия ахнула.

— Я знал, что иногда она встречается с этим человеком, — заговорил Роберт. — Мы видели его в Гудвуде, и как-то он устроил прием в Лондоне в честь Микаэлы. Вы меня предупреждали о нем, и я очень ясно дал понять, что для Микаэлы это неподходящее и нежелательное знакомство, ну, и после этого они встречались тайком, и я ничего не знал. Синтия, как теперь быть?

Синтия свернула листок и положила обратно в конверт.

— Вы хоть отдаленно представляете себе, куда она поехала?

— Нет!

— Вам, конечно, известно: жена Хью Мартена — католичка, и развода ему никогда не даст?

— Микаэла так молода, она совсем еще ребенок, подобные истории вообще не для нее! — воскликнул Роберт.

— Мне надо подумать, — проговорила Синтия.

Она прикрыла рукой глаза, вспоминая далекое прошлое. Бал в Лондоне, ей только что исполнилось восемнадцать. Хью Мартен пригласил ее на танец и дал без обиняков понять, как она ему нравится, но ей это было безразлично, ее мысли были заняты Питером. А Хью крепко держат ее за талию и говорил негромко:

— А, может, поедем ко мне, и устроим вечеринку? Вдвоем? Отлично проведем время! У меня прекрасная радиола, шампанского море разливанное и очень удобный диван. Что еще нужно?

— Спасибо, я предпочитаю остаться здесь.

— И делаете глупость, радость моя, ведь вы ни разу еще у меня в гостях не были. Вам понравится! Ну, же, давайте! Вы много теряете.

— Спасибо, Хью. Я не поеду.

— А вы, оказывается, упрямица! — сказал он не то в удивлении, не то раздраженно. — В конце концов, мы соседи и старые друзья, и я, если угодно, просто хочу показать вам свою квартиру. Вообще-то, это шикарная мансарда — перестроенная верхотура старинного дома, есть, на что поглядеть.

Синтия запомнила его слова, хотя так и не поехала к Хью на «веселенькую вечеринку».

— Быстро едем к первой же телефонной будке, — вдруг приказала она Роберту.

— Зачем? Вы знаете, где Микаэла?

— Знаю. Скорее, Роберт, нельзя терять времени.

Она многое слышала о Хью Мартене — подолгу живет за границей, у него вилла на юге Франции, в Кении — ферма. Если Микаэла решила бежать с ним, они не задержатся в Англии, здесь их легко разыскать, здесь тут же начнутся скандалы и неприятности.

Роберт остановился у телефонной будки. Синтия вышла, взяла телефонную книгу, открыла на фамилии «Мартен» и повела пальцем вниз по странице. Да… вот он: «Мартен, сэр Хью, Бт. 191, Гросвенор Сквер, V. 1»

Синтия бегом вернулась к машине и назвала адрес.

— Вы думаете, она может быть там?

По его голосу легко было понять, что он испытывает. В первый раз Синтия по достоинству оценила железную выдержку этого человека. Было ясно, Роберт жаждет немедленных действий, но вид у него при этом на редкость хладнокровный.

— Есть такая вероятность, — ответила Синтия.

— Ну, заявимся мы туда, и что дальше?

Тут Синтия поняла, для чего он приехал за нею.

— Вы хотите, чтобы я поговорила с Микаэлой?

— С Мартеном я разберусь сам, — ответил Роберт с угрозой.

— Не смейте! — приказала Синтия. — Никаких опрометчивых поступков, Роберт… ничего, пока я не поговорю с Микаэлой. Если вы наброситесь на ее возлюбленного, да вдобавок причините ему вред, она вам этого вовек не простит, а он станет ей лишь дороже. Я поговорю с ней, если она захочет меня выслушать.

— Непременно выслушает, — заверил Роберт, — я знаю, она очень к вам расположена. И мне не к кому, кроме вас обратиться.

— Понимаю, — тихо отозвалась Синтия.

Она представила себе, как одиноки Роберт и Микаэла, совершенно одни в мире. У других семейные корни, поддержка родных и близких, круг старинных знакомых и друзей, авантюристам же в трудную минуту жизни положиться не на кого.

Первый раз ей стало жалко Роберта — сильный, полный жизни, энергии он беспомощен сейчас, в такую минуту видна его слабость, уязвимость.

— А Микаэла привязана к вам, Роберт? — задала она вопрос, когда они свернули в Гросвенор Сквер.

Он помолчал немного, прежде, чем ответить.

— Не имею представления. Может быть, я совершенно ей безразличен. Что она должна ко мне испытывать? Мы, в сущности, чужие друг другу.

У дома 192 они остановились. На дальнейшие разговоры не оставалось времени.

— Слушайте, Роберт, — быстро сказала Синтия, — оставайтесь в машине, пока я не позову. Прошу вас, не входите в дом, не поднимайте шума — в этом нет ни малейшего смысла, а вред можно нанести непоправимый.

— Хорошо, — послушно ответил Роберт, — но если у вас ничего не получится, и Микаэла не захочет вернуться, тогда я возьмусь за дело сам.

Синтия промолчала. Роберт действовал чрезвычайно разумно, обратившись сначала к ней, но она понимала, что подобной дипломатии хватит лишь до определенного предела, потом возьмут верх примитивные инстинкты.

Дверь на звонок открыл дворецкий.

— Я приехала повидаться с мисс Микаэлой Шелфорд, — сказала Синтия. — Она ожидает меня.

Дворецкий поначалу, казалось, усомнился, потом к великому облегчению Синтии пригласил:

— Прошу вас, заходите, мадам. Пожалуйста, мадам, вот сюда. — Она последовала за ним к лифту, дворецкий нажал кнопку четвертого этажа, где напротив лифта была дверь, по всей видимости, в «Мансарду», сюда, наверно, зазывал ее когда-то Хью. Дворецкий позвонил, дверь тотчас же открыл слуга в белом фраке.

— У этой дамы назначена встреча с мисс Шелфорд.

Слуга, очевидно, иностранец, сказал:

— Пожалуйста, — и отошел от двери.

Быстро, не раздумывая, Синтия вошла следом и вместе с ним оказалась в комнате, куда вела вторая дверь.

Микаэла лежала на диване у окна в залитой солнцем гостиной. Она взглянула на вошедших, и глаза у нее широко раскрылись от изумления.